Category: образование

Category was added automatically. Read all entries about "образование".

школа

Прислали фотку нашего выпуска школы от военного гарнизона провинциального Быхова, под Могилевом. Через два месяца стукнет целых 17 лет и стану студентом журфака университета в Минске.
Наверху, слева,единственный без галстука и расстегнутый. Зато с чубчиком.

Накануне, между уроками, волейболом, книгами, аккордеоном и гитарой, под настроение, написал несколько сказок. Давно их потерял. Учитель труда, единственный вокруг белорусскоязычный, тихий и мудрый, организовал тогда в школе литературный кружок.
Почитал и сказал - Напиши еще, может быть удачная подборка. Тебе надо писать, не отвлекаясь. Это твое. И добавил, приглядевшись и оглянувшись, вдруг перейдя на «Вы» - В вашей семье есть евреи? - Есть, - удивился я - Мама. - Видно. Талантливый у вас народ. А тебе… будет трудно. Надо быть готовым.
Я тогда и не понял, о чем это он. Чубчик…


А кто это?

Вот что рассказывает писатель Анатолий Алексин о Джоне Стейнбеке, Айзике Азимове и американских современных студентах...

Не думаю, что нынешние российские  другие. Наоборот. На Западе незнание или даже невежество - не агрессивно. Там слушают или лезут в " поисковик". 
В России незнание и невежство - уже наверху. И, потому, оно остервенелое, нападающее и уже даже диктующее.
- А кто это? - в лучшем случае.

В юности, на первом или втором курсе универа, я как-то попал в кампанию, за стол, и кто-то из взрослых упомянул Спинозу. Мне хотелось вставить свои « пять копеек» и я назвал его Бенедиктом. Так было написано на книжке о Спинозе автора Беленького. ( не Марьяна:))
- Как это ты не знаешь? - удивились взрослые - Его настоящее имя « Борух»? Было стыдно, но я запомнил тот позор на всю жизнь. « Не знаешь - не лезь».

Позже я понял, что высшее образование, во всяком случае, « гуманитарное» - это не объем знаний, которые вываливают за года учебы. Это система отбора информации и навыки с ней работать. И кого читать. И перечитывать. И к кому прислушиваться.Но и сам потом слушал и читал, что советуют. Не мнения мандавошек или рекламых копиратеров, а тех, кого стоило уважать. И кого было - за что. Все остальное, что « на хлеб» - практика.

Анатолия Алексина на Западе называют « русским Марк Твеном». Суммарный тираж его книг в мире достиг почти ста миллионов. Сейчас его,может, и не знают широко, но книги моего детства без Алексина представить невозможно.

Когда у него, « не вчера», был юбилей,я позвонил в «фирму» и предложил сделать о нем небольшой сюжет.
- А кто это? - спросили у меня.
Сегодня я бы этому уже не удивился.

- А кто это? - отбил аятолла Хомейни, ставший лидером Ирана, западного журналиста, который спросил какую музыку он предпочитает и кого больше любит: Моцарта, Баха или Шостаковича?

Рай и АД

Мне не дано быть верующим. Для меня это слишком высокая и неподьемная ответственность перед собой.  А я к ней не готов.
Одеть на голову кипу, нацепить крест, кричать “ Аллах акбар” или  нирванить в пустоте? Богу не нужны мои слова о преданности или  любви. Он не царь и не женщина. Что ему придуманные для слуг титулы,звания и, тем более, подарки?  Ему, вообще, слова не нужны. Поскольку вера - это таинство.  А таинство - всегда молчание. Даже если оно  гремит  в песнопениях, стихах, музыке или в шепоте.О величии человека, творящего. Себя. По образу и подобию.
Потому мне так комфортно в любых храмах. И с книгами. И с музыкой. И с природой. И при любой погоде. И с многими людьми, независимо от языка, на котором они привыкли говорить в миру.

Странно, почему у единого Бога такой  разный для людей  рай. Может быть, потому что рай  и  жизнь - одно и то же? Потому она такая короткая и немного грустная, погодя. В спешке.
Жизнь, что бы ни говорили, добром не кончается. Для меня. Это верующий должен радоваться. Он знает - куда идет. И предстанет перед тем, в кого верит и сможет лично сказать о своей любви и преданности, приблизившись. У него впереди  другая, вечная жизнь. Да и здесь, есть кому жаловаться, кого благодарить и у кого просить в трудный час. Позавидовать можно.

А мне нравится эта жизнь. Какая бы она временами не была. И роса женщины, и потоп  работы, и эгоизм детей, и  понимание друзей, и голоса многих людей, живших задолго до меня,  в разных местах земли, но  почему-то родных и понятных.
Я - словно разбрызган во времени. Но земном и человеческом. Мне от этого не смешно, а светло и радостно. И спокойно, как в раю.

Что касается ада, то “мой” опять же далек от познаний верующего. Потому как близок. Порой даже слишком близок, удушающе. Достаточно поглубже заглянуть в себя или, заболев, прислушаться. Мало не покажется...
 
Если бы я был верующим, то воспринял бы ту новость как благословение. А последующее - как наказание за неблагодраность. Если бы я был здравомыслящим, то воспринял бы ту новость, как удачу, а последующее - как расплату за глупость. Со мной было ни то, ни другое. Не верящим, в себя - не понять. 
 
Накануне Дэвид, декан факультета славистики, пригласил меня, своего по должности ассистента, в небольшой офис административного здания студенческого кампуса.
Collapse )

8 марта

Они встретились и полюбили друг друга.
По – быстрому.
Он пускал слюни  у нее на плече. А она стонала, потому что мужчинам  это нравится.
-   Ты хороша, - солгал  он  и подумал –   Какой я молодец.
-  Ты молодец – соврала она и подумала  - Опять блядь  в штанах  попалась… 
Но ничего  не сказала. Он бы ее не понял.
И он промолчал, поскольку уже  думал, как бы скорее уйти.
Они обменялись телефонами, просто так, для приличия.
И разошлись. 
Так они встретились и полюбили друг друга.
Но  все закончилось хорошо.

Collapse )