Category: беларусь

Category was added automatically. Read all entries about "беларусь".

Партизан с правдой о войне

Валентин Тарас. 58 мин. О полицаях. О партизанах. Военнопленных. Антисемитизме. Еврейских бойцах. Минском гетто. Белорусской идее. Жизни людей при оккупации. «Чекистах». Менталитете белорусов. Польской Армии Крайова в Беларуси.... 

(« Сырая» запись для фильма, где нужны только ответы героя интервью. А вопросы, как и автор за кадром) 

Валентин Тарас

тарасDDSC00
Валентин Тарас, интеллектуал и известный белорусский публицист, недавно ушел из жизни. Но для меня, как и писатель Василь Быков или Алесь Адамович, он остался живым воплощением того, что называют совестью нации. Все, что касалось Беларуси, он пропускал через себя, о себе не думая.  И сегодня, и  будучи мальчишкой, когда он добровольно бежал из Минска в лес к партизанам. Незадолго до его неожиданного, как это всегда  случается, ухода я как-то заехал к нему с видеокамерой   поговорить о том времени, которое,  во- многом, не так уж и далеко, как кажется.


  • Когда немцы вошли в Минск, это было потрясающим шоком. Просто не верили. Глаза не верили в то, что они видят. Но это было так. В Минске я не видел, но я знаю достоверно, что во многих небольших городах и деревнях, особенно в Западной Беларуси, их встречали хлебом- солью. Часть населения - нельзя сказать, что все население. Но были люди, которые  увидели в них освободителей. Кстати, многие из этих людей впоследствии стали коллаборантами. Те, кто помоложе, пошли в полицию. Но я знаю это достоверно,большинство людей очень скоро разочаровались. Они увидели оккупационный режим.  Целая куча запретов. Вплоть до того, что дорогу переходить, где не положено, запрещается. И за нарушение каждого запрета  был один рефрен -  расстрел, расстрел, расстрел. Буквально через три недели  полсе оккупации в Минске уже были виселицы, уже висели люди.

На на минчан немцы обрушили репрессии сразу. Они похватали все мужское население в возрасте от 16-ти- примерно до пятидесяти лет и загнали на пустырь. Такой сделали лагерь. И люди провели там десять дней. Им не давали ни еды,  ни воды, ничего. Там черт знает, что  творилось. А потом они начали сортировку. Это были репрессии, чтобы ошеломить сразу, чтобы ни у кого не было и мысли о сопротивлении.

Я это к чему вспоминаю? Сейчас очень многие, в том числе и молодые  наши историки говорят, что гитлеровский режим по отношению к сталинскому был для Беларуси меньшим злом. И что не было никаких репрессий от немцев, если бы не партизаны. А партизаны были созданы чекистами и только чекистами. И реакцией немцев на это всё и было сожжение деревень и свирепость оккупантов. Это всё болтовня. Либо от невежества тех, кто не знает реалии тогдашней жизни. Либо это политические спекуляции.

Я ушел в партизаны подростком, воевал с сорок третьего года и я знаю, что мой отряд был создан никакими не чекистами. Частично это были окруженцы - военнослужащие, которые не сдались в плен, а прятались по деревням, по лесам. И где-то к осени сорок первого года они уже начали создавать, чисто стихийно, первые партизанские отряды. Вот так  был создан и мой отряд  «За советскую родину» , из которого потом выросла целая бригада. И никакие чекисты не создавали. Были очень много местного населения в моем отряде, много минчан. В каждом отряде был « особый отдел» , это ясно. Особый отдел  - это особый разговор. Без него было невозможно. Это оккупированная территория, мало ли кто может проникнуть в отряд. Но со временем они вырождались в охранку, как это было по всей стране. И мы этих особистов недолюбливали и, прежде всего, боялись. Когда приходили и говорили, что тебя вызывают в особый отдел, к некоему Метелкину, то человек бледнел. Ничего за тобой не было, опасаться нечего, но сам факт, что тебя вызывают туда вызывал большую тревогу. Все было. Были и бессудные расстрелы и произвол. Но я хочу подчеркнуть, что это происходило позже. Где-то в начале сорок третьего года к нам прибыли уполномоченные Министерства государственной Безопасности из Москвы и вот они занялись проверкой этих партизанских отрядов. И  были репрессии якобы за утрату политической бдительности.

А чем питались? - Мне этот вопрос часто задают,. Даже не задают, а упрекают. Ну, мол, твои партизаны... Я вот в период оккупации жил в своей деревне и был твоим ровесником. И помню, когда пришли партизаны и забирали корову, продукты, сапоги забирали. Один писатель, ныне покойный... Очень хороший, замечательный писатель, я бы сказал классик белорусской  прозы 20 -го века, без преувеличения. Фамилию здесь называть не буду. Вот он меня всю жизнь упрекал -  Что ты все о своих партизанах твердишь? Партизаны у моего отца сапоги забрали, совсем новые еще, польские сапоги. Совсем  не ношенные, желтые, с высокими отворотами, красивые.  Я помню эти сапоги, как сегодня. Пришли  из леса, забрали. А ты мне говоришь - партизаны...

У каждого была своя война. Даже когда ее, по сути, и не было.

Collapse )

Валентин Тарас

тарасDDSC00

Валентин Тарас, интеллектуал и белорусский публицист, недавно ушел из жизни. Но для меня, как и писатель Василь Быков или Алесь Адамович, он остался живым воплощением того, что называют совестью нации. Все, что касалось Беларуси, он пропускал через себя, о себе не думая.  И сегодня, и  будучи мальчишкой, когда он добровольно бежал из Минска в лес к партизанам. Незадолго до его неожиданного, как это всегда  случается, ухода я как-то заехал к нему с видеокамерой   поговорить о том времени...


  • Когда немцы вошли в Минск, это было потрясающим шоком. Просто не верили. Глаза не верили. Но это было так. В Минске я не видел, но я знаю достоверно, что во многих небольших городах и деревнях, особенно в Западной Беларуси, их встречали хлебом- солью. Часть населения - нельзя сказать, что все население. Но были люди, которые  увидели в них освободителей. Кстати, многие из этих людей впоследствии стали коллаборантами. Те, кто помоложе, пошли в полицию. Но я знаю это достоверно,большинство людей очень скоро разочаровались. Они увидели оккупационный режим.  Целая куча запретов. Вплоть до того, что дорогу переходить, где не положено, запрещается. И за нарушение каждого запрета  был один рефрен -  расстрел, расстрел, расстрел. Буквально через три недели  после оккупации в Минске уже были виселицы, уже висели люди.

На  минчан немцы обрушили репрессии сразу. Они похватали все мужское население в возрасте от 16-ти до пятидесяти лет и загнали на пустырь. Такой сделали лагерь. И люди провели там десять дней. Им не давали ни еды,  ни воды, ничего. Там черт знает, что  творилось. А потом они начали сортировку.  Это были репрессии, чтобы ошеломить сразу, чтобы ни у кого не было и мысли о сопротивлении.

Я это к чему вспоминаю? Сейчас очень многие, в том числе и молодые  наши историки говорят, что гитлеровский режим по отношению к сталинскому был для Беларуси меньшим злом. И что не было бы никаких репрессий от немцев, если бы не партизаны. А партизаны были созданы чекистами и только чекистами. И реакцией немцев на это всё и было сожжение деревень и свирепость оккупантов. Это всё болтовня. Либо от невежества тех, кто не знает реалии тогдашней жизни. Либо это политические спекуляции.

Я ушел в партизаны подростком, воевал с сорок третьего года и я знаю, что мой отряд был создан никакими не чекистами. Частично это были окруженцы - военнослужащие, которые не сдались в плен, а прятались по деревням, по лесам. И где-то к осени сорок первого года они уже начали создавать, чисто стихийно, первые партизанские отряды. Вот так  был создан и мой отряд  «За советскую Родину» , из которого потом выросла целая бригада. И никакие чекисты не создавали. Было очень много местного населения в моем отряде, много минчан. В каждом отряде был « особый отдел» , это ясно. Особый отдел  - это особый разговор. Без него было невозможно. Это оккупированная территория, мало ли кто может проникнуть в отряд. Но со временем они вырождались в охранку, как это было по всей стране. И мы этих особистов недолюбливали и, прежде всего, боялись. Когда приходили и говорили, что тебя вызывают в особый отдел, к некоему Метелкину, то человек бледнел. Ничего за тобой не было, опасаться нечего, но сам факт, что тебя вызывают туда вызывал большую тревогу. Все было. Были и бессудные расстрелы и произвол. Но я хочу подчеркнуть, что это происходило позже. Где-то в начале сорок третьего года к нам прибыли уполномоченные Министерства государственной безопасности из Москвы и вот они занялись проверкой этих партизанских отрядов. И  были репрессии якобы за утрату политической бдительности.

А чем питались? - Мне этот вопрос часто задают,. Даже не задают, а упрекают. Ну, мол, твои партизаны... Я вот в период оккупации жил в своей деревне и был твоим ровесником. И помню, когда пришли партизаны и забрали корову, продукты, сапоги забрали. Один писатель, ныне покойный... Очень хороший, замечательный писатель, я бы сказал классик белорусской  прозы 20 -го века, без преувеличения. Фамилию здесь называть не буду. Вот он меня всю жизнь упрекал -  Что ты все о своих партизанах твердишь? Партизаны у моего отца сапоги забрали, совсем новые еще, польские сапоги. Совсем  не ношенные, желтые, с высокими отворотами, красивые.  Я помню эти сапоги, как сегодня. Пришли  из леса, забрали. А ты мне говоришь - партизаны...

У каждого была своя война. Даже у кого ее, по сути, и не было.

Collapse )

Вахтанг Кикабидзе

Вахтангу Кикабидзе 75, оказывается. Фото у него дома в Тбилиси, два года назад.
- Ты знаешь, - сказал Вахтанг. Он же Буба. Он же умница - Тут приехали друзья из Латвии. Сегодня вечером я пригласил их в грузинский ресторан, присоединяйся, буду рад. Очень интересный человек будет. Он находит в лесах и болотах,поднимает и реставрирует старые военные танки...


  • А его случайно не Игорь зовут? - спрашиваю.

  • Игорь, - даже растерялся Вахтанг.

  • Так я его неплохо знаю, снимал большой сюжет для фильма о Латвии. И его, и дом, и танки. От Т-34  на ходу до уникального тяжелого КВ « Клемент Ворошилов».

Так одна  хорошая встреча потянула другую. Из разных стран - в третьей стране.

В этой жизни порой  сталкиваешься с шушерой. Неприятно, мажется, но это не важно.
Важно, с кем встречаешься,говоришь, кого слушаешь и сидишь за одном столом. И мир становится светлым и маленьким, по большому счету: что в Грузии, что в Латвии, что в Беларуси.

Не говоря уже об Израиле или России.

Кикабидзе - это настоящий « бренд» Грузии. Красивый, открытый и глубокий. Как мартовское небо над Тбилиси в те дни, которые прошли.
Но остались...
PS  И ни один русский канал интервью с ним не взял. Команды-то сверху, баранам,не было...
КикабидзеБуба

« Пять копеек» в Холокост

Сначала позвонил Боря из Израиля. Он уже там. Пока еще. Боря осторожный и умный.  Отправил дочку, но только  после института, чтобы в армию не забрали и на квартиру  раньше времени не замахивалась. Съездил, посмотрел, а... сам не поехал.
- Я, - сказал - не дурак, чтобы под старость лет жить в съемной квартире среди чужих  дорожающих стен. И охранять ночами, благодарственно, чего-то там, не говоря уже о каких-то пособиях и пенсии в 67 лет...

Но ему пришлось. Приболело сердце, надо было делать шунтирование. Боря быстро оформил репатриацию. Пережил. Пока выплачивают какие-то деньги,как новоприбывшему,льготы там, решил особо не дергаться. Квартира своя, с привычным холодильником и вещами, и «здесь» никуда не денется. Но что-то все равно стал делать. Особенно, когда делать нечего.Зацепился за  прошлое, но вечное. Та же  Катастрофа.
Холокост - это же не только имиджевый  бизнес для толстых кошельков, особенно в диаспоре,но  кое-что от этого перепадает  и массовке.

- А мне много не надо, - любил говорит Боря - За « много»  много дают...

Короче, звонит Боря и сочувствует - Я знаю, что тебя кровавый чекисткий режим Путина в одночасье лишил работы, а семью, большую, кормить и учить надо.

- Надо... - вздохнул я и решил не придираться к словам.

-Так вот, - продолжил Боря - хочу тебе помочь.

И я насторожился. Где здесь « разводка»?

-Только не говори, что деньги дашь. Это не по-еврейски.

- Не дождешься, - сострил Боря -  Но есть возможность заработать. Один американский  режиссер собирается приехать в Беларусь  и записать там ряд даже не интервью, а просто свидетельства очевидцев -белорусов  для какого-то Фонда по теме  Холокоста. Картинка и сценарий ему не нужны. Речь идет о восстании в гетто  одного местечка. Накануне уничтожения  там активисты- подпольщики поднялись,но были быстро уничтожены.


  • А что, кто-то дожил  до наших дней и остался в стране? - спросил я, наивный.

  • Вроде нет уже никого. Погибли. Но он хочет записать белорусов-соседей, которые, может, что-то расскажут.

  • Им же, тогда маленьким, сегодня тоже под девяносто. И что могут рассказать соседи? Как согнали их земляков в гетто, потом были выстрелы. Ну да ладно, я поищу и запишу для него.

  • Да нет, - погасил Боря - Всё даже проще и легче для тебя. Американец хочет, чтобы ты дал ему телефоны евреев, которые воевали в тех краях. Ты же делал о партизанах? А свидетелей- соседей  пообещали дать в местном музее. Он их сам приедет и запишет.

Collapse )
0_6f54a_882ccd3e_XL

Чайная церемония

Ночью засиделся.На кухне взял пакетик чая из какой-то красивой пачки.Их там  много.Травяной - так травяной.
Потом бегал до утра.
Все,думаю,попал.Дожил. Вот и меня достал простатит. Не зря везде долбят рекламой лекарств. Свалился в сон в глубокой тоске. Утром оказалось, что пил мочегонное. В виде чая.
Мораль: с...ть на все надо по большому счету, а не по-маленькому. Особенно на реальность...

Американский "распил" и Холокост

Все-таки Америка - богатая страна и деньги там, частенько, просто не знают, куда девать...
И кому. 

А это явно означает, что не последние отдают и себе достаточно останется.


Присылает мне знакомый письмо с предложением.
Некий американский Фонд задумал проект: 

Поскольку переживших гетто и войну  евреев еще в девяностых  годах прошлого века густо опросил  Фонд режиссера Спилберга, чтобы сохранились « живые» воспоминания людей, сегодня таких, не охваченных, уже не осталось. 

И вот американцы  другого еврейского Фонда  придумали, как освоить в далекой Беларуси ( а возможно и Украине) постоянно идущие благотворительные средства.
Списываемые с налога, кстати.

Надо опросить теперь не переживших, а свидетелей - тех, уже местных, кто в оккупацию видел, как этих несчастных евреев убивали. Для архива Фонда. 

Кто сам видел - американцам не понятно. Понятно нам: тот, кто стрелял или стоял рядом. За одеждой расстреливаемых. Мне это еще в Литве рассказывали. 
Но, все равно, кто-то видел, как их соседей арестовывали и куда-то увозили-уводили. Кто, сегодня по возрасту, тогда был и сам ребенком. Почему не рассказать, если за рассказ еще и заплатят? Всем хорошо.

Но  в письме излагались странные технические требования Фонда по записи этих самых воспоминаний « я видел, как убивали соседей-евреев».
Повторюсь, не для фильма. Не для сюжета. Просто для архива. Как бы.

Чтобы записать явно короткий рассказ для личного пользования Фонда надо: 
высокопрофессиональная кино-видео камера, 50 метров кабеля, три мощных софита, отдельный монитор и радиомикрофоны для бабушки- дедушки, для режиссера. Наушники с радосвязью - для оператора, переводчика, режиссера.... 

Обязательно две комнаты. В одной будет интервьюируемый, вспоминающий,  а также трое - оператор, переводчик,  спрашивающий.  В другой комнате, через кабель,  у монитора, человека в кадре будет лицезреть режиссер и еще кто-то. 

Есть ли  конкретная профтехника, минивэн для группы и помещение для интервью в Минске и сколько это будет стоить? - спрашивали меня. 

-
Дорого, - ответил я и только спросил - А где и как они людей- свидетелей отыщут?
- Этим уже занимаются. По соседям.
- А зачем для записи обычного разговора - памяти такая мощная техника?
- Саша, ты что не понимаешь, это же - АМЕРИКА!

Я перекинул заказ знакомому, мол, «пробей» где можно арендовать кучу техники и сколько стоит, это не трудно, глядишь - и посреднические тебе за техорганизацию съемок капнут. Подработаешь.
Но, похоже, ничего не будет. Обыковенный « распил», для отчетной тамошней показухи.

Освоение немеренных американских денег, ими же, на необъятных просторах СНГ.  

Вскоре неожиданно позвонили.

Приехала группа подготовки интервью из трех человек: из США, Израиля и Эстонии.
- Приходите в гостиницу, где мы в командировке, на кофе- разговор. 

Мне уже было просто интересно - сам механизм еще одного делания бабла из Холокоста. 

И даже - без самих евреев.


Collapse )

Латышские нацисты в Беларуси

Уважаемый  salasz               как и обещал, ставлю сюжет Латышский легион в Беларуси для близких Ольги Петровны и др. 
Напрасно вы постеснялись напомнить раньше - еле нашел. Я почти не оставляю то, что делал, если это было в эфире.
Титров здесь нет. По технологии, отсылал титры отдельно. 

В голубой рубашке - главный следователь военной контрразведки КГБ по делам " Легиона" в 50-60 годах. Он вел все их допросы и дела. 
 По мистическим обстоятельствам:),большое интервью с ним я успел поставить в последний ( или около) выпуск своей программы  из Москвы. На том и закрылась.
Горжусь, что  отказался взять  рукопись его книги о Легионе - никому она по- русски не нужна.
Что бы я с ней сейчас делал? И что бы говорил деду? Правду?

Латышские полицейские, ставшие вскоре основой Легиона Вафен СС, " карательствовали" и южнее Минска.

Но, когда я делал этот сюжет, солидный белорусский историк тактично "ушел" от записи.
А молодой отказался говорить об их  "акциях" на камеру.
Честно сказал - "Боюсь."
Попросил не стыдить в инете. Я и не стыжу. Понимаю - жить-то надо...