александр ступников (uryst) wrote,
александр ступников
uryst

Categories:

ЛЮДИ

Все эти три человека разные во всем.
Владимир Гусинский, банкир и основатель НТВ, первой солидной  независимой телекомпании России.
Многолетний депутат израильского кнессета Юлий Эдельштейн.
Влиятельный лидер партии “ Наш дом Израиль” Авигдор Либерман.

Когда мне попадаются высказывания или критика этих людей, как личностей, а не политиков, что понятно, я отхожу в сторону. Мне становятся сразу неинтересны те, кто их обсуждает. Если не сказать больше. Чтобы не быть грубым.

Та неделя  в моей жизни свела их всех, непохожих до противоположностей, в единое непреходящее чувство.

На Востоке есть странное обстоятельство. Там время, словно останавливается, пролетая.
Потому как постоянное лето.
И трудно отделить один сезон от другого. Не говоря уже о  годах.
В этом смысле “ средняяя климатическая  полоса” намного лучше: что-то, подсказывает память, было зимой, что- то -  в конце весны... Есть какие-то зримые точки отсчета.
В Израиле время слепливается в один комок.  Оглянешься - а когда это было, два или десять лет назад, трудноразличимо. Эпизоды помнишь, а когда они произошли - нет.
Остается сплошное солнце. В человеческой ночИ.
Восток...

Тот август 2001-го года я сегодня вычисляю для себя только потому, что в сентябре были  съемки в Латвии. Вылившиеся потом в  фильм об этой стране.
Одновременно с еженедельной получасовой авторской программой.
Мы делали ее втроем. Команду я подбирал сам и учил  “под себя”.
По наивности думал, что самодостаточность, малыми силами, при качестве работы и приличном рейтинге, идут в плюс и с точки зрения затрат компании, и в глазах других коллег. Только потом понял, точнее объяснили, что такой расклад  - самый болезненный удар для большинства из них.
Когда трое делают хорошо то, что обычно стряпает большая команда  и  несколько задействованных отделов - это не прощают. И запоминают надолго, никогда об этом, впрочем, вслух не говоря.
Как учили в армии перед взбучкой  тех, кто проявлял инициативу или какое-то умение: “ Самый умный?”

К тому времени я почти “ закрыл” переговоры о поездке в Латвию, выкручивая как свести к минимуму затраты, вытекающие, по сути, из своего кармана. Их можно было оставить себе. Но тогда - и оставаться в формате жизни  текущей еженедельной передачи.
А хотелось бОльшего.
Это бОльшее получалось только за свой счет и в свое, выкроенное  время. Под проект “ Еврейские общины мира” с поездками в другие страны денег не дали. Но и не мешали делать. Вопреки всему, позади уже были Япония, Молдова и Греция.

Сначала я определился с очередной страной. Решил - Латвия. После работы  просидел в интернете, находя и отбирая нужную информацию: когда, что, где, кто...
Потом созвонился и встретился с послом этой страны в Израиле.

Оказалось, в который уж раз, что этот мир маленький. Мне стало неудобно, когда выяснилось при встрече, что мы уже знакомы.
Раньше он был послом в Беларуси. И когда,в  разгар очередного политического кризиса, власти этой страны перекрыли мне возможность, как корреспонденту НТВ, посылать материалы в Москву, пришлось искать разные пути.
И однажды срочный  репортаж  о  происходящем в республике противостоянии кто-то предложил мне переслать с “ оказией” через латышей, которые как раз ехали на машине из Минска в Ригу.
Я только помню, с учетом жесткого прессинга, почти конспиративную встречу где-то на дороге за городом, где передал отснятые для Москвы кассеты.
Оказалось, что это был тот же дипломат, которого я, думая о материале, даже  не запомнил в лицо. Хорошие лица  почему-то запоминаются хуже, чем злобные.
И теперь,снова встретившись, мы уже обговорили с ним и с МИДом Латвии какие-то точки съемок, где они оказывали помощь в организации и доступе к информации. Вплоть до интервью с президентом республики.


Обращаться за помощью в практических вопросах,  к МИДу или к властям какой-либо страны  даже  в голову не приходило. Ехать куда-то  за счет принимающей стороны в лице государства - не просто позор, если узнают, но и верх профессионального неприличия. Журналисты из действительно солидных телекомпаний или изданий на такое  не пойдут. Да и само государство - тоже.
Подставлять нужную информацию или лепить имдж -  дело тонкое.Чтобы открыто оплачивать поездку журналистам и скармливать под разносолы нужную информацию  надо иметь завидную долю наглости и неуважения к тем же приглашенным.
На то, впрочем, есть другие пути - те же общественные организации или частный  бизнес.

А мы уже вовсю  делали программу на неделю вперед, оставаясь  вечерами. Завтра, с утра, у меня была встреча в посольстве по поводу конкретных сроков съемок в Латвии.
Контроль  и начальство под ногами не путались - потому все получалось.И там, и там...

И вдруг в три часа ночи меня поднял звонок.
 - Срочно приезжайте в больницу в Тель- Авиве. Ваша  дочка наглоталась таблеток и в тяжелом состоянии находится в реанимации. “Несчастная любовь...”
И мир перевернулся.

До утра мы с женой сидели в каких-то похожих на бомбоубежище узких бетонных коридорах пока наконец нас не пропустили вовнутрь. В большом зале повсюду стояли кровати с системами  подключений на стене.  Огражденные , как правило, друг от друга, занавесками они словно напоминали о суете внешней жизни и об одиночестве - вечной.
Дочь, изрядно напуганная, уже хотела жить.
Иногда, чтобы прочистить голову достаточно засорить желудок.

Врачи сказали только одно
- Дело плохо. Все решит молодой организм. Или прорвется, или “ полетят” почки. Тогда нужна срочная операция, транплантация и затем инвалидность. Химия уже всосалась в кровь.Так что  “пятьдесят на пятьдесят”.

Мы вышли на улицу только в начале одиннадцатого. Встреча в посольстве Латвии уже должна была начаться. Я позвонил послу и соврал, что застрял в пробке под Тель-Авивом. На ветровом стекле машины, в спешке брошенной ночью у больницы, висел приличный штраф. Израиль в этом смысле шустрая страна.
В посольстве, где тактично “замяли” опоздание на час,поскольку утренние пробки - понятие непредсказуемое, мы быстро оговорили помощь МИДа в контактах, но дату поездки я назвать не решился. Мне нужно было несколько дней, чтобы понять на каком свете оказалась моя семья.

Договоренные ранее дневные съемки прошли как в дурном сне. Но успешно. До познего вечера делалась будущая программа.Надо было освободить время для себя. О том, что случилось, и тогда и потом знали единицы.
И снова - больница. Врачи говорили то же самое, что и вчера.

Наутро они сказали, что надо  готовить вариант возможной срочной трансплантации почки. В Израиле, как оказалось, довольно большая очередь и внеплановая операция почти невозможна. Доноры есть в Европе и лучшая клиника, у которой соответствующий исходный для этого материал, расположена в Бельгии, в Брюсселе. Лучше всего отправить больную туда.

И тогда я стал звонить за советом и за помощью. Почти сразу вернул звонок Эдельштейн. Я заочно знал его по еврейскому подполью в СССР.
Знал, что Юлика арестовывали, он “ сидел”, в затем был освобожден и вскоре уехал  в Израиль.
В 1997 году была создана первая политическая партия русских репатриантов “ Алия” ( “ Восхождение”) и Эдельштейн был одним из ее основателей. Вскоре он разошелся во взглядах с лидером партии и отошел  от нее. Юлик принципиально поселился не в городе, а в поселении. На территориях, рядом с палестинскими деревнями.
Он соблюдал традиции и принадлежал к , так называемому "национальному лагерю". Но при этом был далек от эмоционального остервенения в оценках и подкупал спокойствием, рассудительностью и одновременно - принципиальной позицией. Журналистам с ним было   легко работать.
Интересно, что при всем, при том, его отец оставался в России и был, евреем по национальности, но православным. И даже священником в одном из  провинциальных приходов. Причем, это не мешало ему находить общий язык с сыном. Тоже - сюжет.

Человек от Эдельштейна оказался главным координатором в этой моей ситуации. Я его ни разу и не видел. Но именно он нашел в Бельгии рава Фирера, который занимался помощью попавшим в беду  со всего мира и содействовал  в получении необходимой медицинской помощи.
Врачи, между тем, в больнице стояли на своем -  “ пятьдесят на пятьдесят”.

Третий  день только усугубил ситуацию до почти панической, поскольку вел в какой-то развязке.
 - Ну что у тебя слышно? - спросил  позвонивший из Испании Гусинский. Я объяснил.
  - Так чего ты тянешь, отправляй  в Бельгию, - закричал он в трубку.
  - Не могу... Авиаторы сказали, что в рейсовый самолет больную не возьмут. Надо выкупать и освобождать два ряда кресел. И  никто не  может гарантировать, что кризис не ударит во время полета. Они боятся. А частный медицинский самолет стоит  почти 27 тысяч долларов.
 - Это не твои проблемы, - сразу же сказал Гусинский - Бери самолет.

Пошел третий день и даже  врачи заметно занервничали.  В случае срыва,  они могли гарантировать только немедленное подключение к искусственной почке.
 - Скажите, - отвел меня в сторону  старший смены реанимационного отделения, коренной израильтянин- ашкеназ -  Вы кто?
 - Просто журналист. А в чем дело?
 - Понятно, - как - то облегченно вздохнул он - Нам звонят крупные политики, солидные люди в государстве  и беспокоятся о состоянии вашей дочери. Вот я и растерялся...            

Вечером мы забрали девочку, переложили в тележку- кровать и поехали в аэропорт.В сопровождении был и врач и ассистент. Почти перед взлетным полем позвонил Либерман.
- Какая помощь тебе нужна? Не стесняйся... 

Медицинский самолет оказался маленьким двухмоторым чешским “Сесной” . Тесным,как моя жизнь в решетке навязанных параллелей и меридиан.
Через несколько часов мы сели  на дозапоавку где-то в Греции и летели всю ночь. Долго.
В Брюсселе  под утро нас встретил представитель невидимого рава Фирера. Говорящий по- русски высокий ортодоксальный еврей, в традиционной черной униформе.
- Если вам что-то надо - скажите...

В больнице немедленно начали качать права с требованием страховки. Мне даже в голову не пришло взять с собой какие-либо бумаги, кроме истории болезни дочери с кардиограммами и ее паспортом. Растерявшись, я позвонил в Израиль человеку Эдельштейна. Он попросил передать телефон врачам и они долго  о чем-то переговаривались.
 - Этого  нам только не хватало, - обреченно подумал я тогда - Сейчас завернут...
Но все обошлось. Дочь сразу же укатили на новые анализы, сопровождающие изриальские врачи где-то потерялись, а я взял номер в гостинице при больнице.
- Не волнуйтесь,  - сказал отправляя меня врач- бельгиец - Донорские почки у нас есть...

Наутро выяснилось, что дочку положили в отдельный номер. На двери была указана цена за пребывание на сутки. Без лечения она составляла  сумму, сопоставимую с минимальной месячной зарплатой.
Поэтому на Западе все делают оперативно. Привезли, прооперировали, отследили, подняли и через несколько дней - домой.
Шататься по Брюсселю, где я несколько раз уже бывал как турист, не хотелось.Молодой раввин пригласил  с собой, но я, как только представил, что надо будет с кем-то общаться, а то, не дай Бог,  и молиться, сослался на усталость.
 - Господи, - думал я, возвращаясь в номер - Оставь мне девочку.Тебе что, больше не кем заняться?

Наутро врачи наконец сказали, что перелом произошел. Все эти дни державшиеся на близком  пограничном уровне данные  организма  резко пошли на улучшение.
 - Вы можете спокойно возвращаться, - сказал врач. Через несколько дней окончательно поднимется и дочь.

Молодой раввин,тот, что от рава Фирера, поздравив, заказал мне билет на рейс в Тель-Авив и сказал, что отвезет в аэропорт. А потом, когда надо, отправит и дочь.
  - Вот деньги на нее, - я вытащил доллары.
   - Это не ваши проблемы... - сказал раввин. И я пожалел, что позачера так и не расслашал его имени, а переспрашивать не стал.

У стойки регистрации, еще в Брюсселе, меня  поймал звонок от латышского посла.
Извините, что-то не смог вас вчера застать. Понимаю- крутитесь по Израилю. Однако мне надо знать точную дату, когда вы отправитесь в Ригу. Кроме всего прочего, ориентировочная дата интервью у нашего президента, читаю, “11 сентября 2001 года.”
Спокойный, вроде, день... 

Юлика Эдельштейна, вернувшись, я  не застал, потом закрутился и смог поблагодарить только через полгода, встретившись случайно на каком-то событии.  Все как у людей.  Вернее, почти как у людей: я все-таки поблагодарил.

Гусинский сначала долго не брал трубку.
 - Алло, - услышал я , как показалось, незнакомый уставший голос.
 - Это кто, Володя?
 - Да, я...
 - Не узнал - богатым будешь.

Через месяц НТВ у него отобрали.
Других таких личностей среди крупного российского бизнеса и не упомнить.

Либерман позвонил сам
- Как дела? А ты боялся. Хорошо, что хорошо кончается.

Оно конечно. Но жизнь-то не кончилась.

Если бы я знал....




Tags: БЕЛЬГИЯ, ВОПРЕКИ, ИЗ ЗАПИСОК РЕПОРТЕРА, ИЗРАИЛЬ
Subscribe

  • " Осторожно, Правда" Израиля

    " Русские" ТВ и газеты Израиля сегодня. Свобода слова? Город Ришон ле-цион. Ветераны и геи. Георгиевская ленточка, какой флаг нужен у…

  • Площадь разбитых надежд . mp4

    Украина. Полная версия . Фильм-расследование израильского журналиста Anna Stephan Мастера провокаций. Снайперы. Заговор. 1, Кто стрелял и кто…

  • СССР непотопляемый-1

    Вокруг света. Один. Под парусом-1 Последний советский моряк Сергей Морозов .Развод, как руководство к полету...

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 10 comments

  • " Осторожно, Правда" Израиля

    " Русские" ТВ и газеты Израиля сегодня. Свобода слова? Город Ришон ле-цион. Ветераны и геи. Георгиевская ленточка, какой флаг нужен у…

  • Площадь разбитых надежд . mp4

    Украина. Полная версия . Фильм-расследование израильского журналиста Anna Stephan Мастера провокаций. Снайперы. Заговор. 1, Кто стрелял и кто…

  • СССР непотопляемый-1

    Вокруг света. Один. Под парусом-1 Последний советский моряк Сергей Морозов .Развод, как руководство к полету...