| |
| Американский художник по имени Стивен построил на окраине городка, где-то в Вермонте, христианский храм. Купил за свои деньги немного земли - и построил. Но храм этот он сделал для собак. Чтобы их хозяева могли приводить любимых своих по воскресеньям. Напротив церкви вместо традиционного креста Стивен поставил статую лабрадора. Мол благородная и богоугодная порода. Несправедливо к другим, конечно. Но не страшно. Собаки не обидятся.
Понятно, разразился скандал. Людей хлебом не корми - дай иногда полаяться. Кого-то из соседей эта затея возмутила. Они написал письмо с протестом в местную газету. Не в суд же строчить или там президенту. Церковь для собак все- таки слишком - заявили они - И даже кощунственно. В Америке каждый имеет право на свое мнение, если оно не связано с призывами к насилию. И своих собак любят все, но надо же иметь совесть.
Другие с протестом не согласились. И тоже написали, что каждый человек может верить в любого Бога, а двери храма отрыты для всех его тварей. Собаки тоже способны приобщаться к добру и возвышенному свету. А в своей церкви они никому не мешают. К тому же у совести есть еще и свобода.
У этих, других, тоже было свое мнение. И они имеют на него такое же право, как и те, кто против.
Когда у людей есть права, то они их нередко даже не замечают. Это как воздух. Человек дышит и не задумывается,можно ему так делать или нельзя. Вот когда кислорода мало, то тогда поневоле вспомнишь о своем праве дышать. Иначе можно , со временем, вообще задохнуться. Или жить в спертом воздухе и думать, что так и надо. Пока не станет совсем плохо.
Тем более, что людей становится больше и они, в духоте, начинают толкаться, кричать и ненавидеть друг - друга. И даже брать на себя одно единственное право. Сильного. Кому дышать, но единоутробно, а кому - нет. Если насобачиться, то можно это право и узаконить. Бывало уже...
Но в Америке такого сегодня нет. Народ в городке просто поспорил на досуге. Всё веселее. Газета подняла тираж, а мэр, наверное, сказал им, что собаки имеют право не только на еду и уход, но и на свой духовный мир. Они ведь тоже животные. И частенько умнее, добрее и преданнее иных двуногих. Если кто с этим не согласен, пусть бросит в него кость.
И потом, в эту церковь будут водить не только собак, но и туристов со всей страны. А это хорошо для городка, рабочих мест и бюджета. На прокорм.
И каждый остался при своем мнении. Но никто не сказал, что мэр - собака. Хотя ему, возможно,это бы польстило в душе.
Там, где заботятся о своих питомцах и близких, независимо от породы, никто не станет унижать или драться с себе подобным. И люди не берут на себя право думать за Бога. Тем более, оскорбляться за того, кто смотрит на все это, наверняка радуясь. И за хозяев, и за их собак, которых теперь есть куда выводить по воскресеньям. Себя показать и на людей посмотреть.
Это , в конце- концов, и есть свобода. Та самая, о которой не только говорят по выходным, но с которой еще и живут. Каждый Божий день...
| |
|
| Какие проблемы могут быть у человека, когда он живет один?
Где взять деньги на завтрак и кого разогреть на ужин. Всего ничего.
Сэм умел радоваться жизни. Так и делал. Он и в офис ходил не потому, чтобы заработать,а в нетерпении поскорее вывести очередную даму из дома. - Так и норовят остаться, - посмеивался он, когда заходил ко мне в гости, по- соседски.
У него всегда было хорошее настроение и море проектов. Например, купить домик в Доминиканской республике и снимать девчонок у шезлонга, на песочном пляже. - Прикинь,за двести долларов можно хорошо жить месяц, - объяснял он - А на американцев местные бабы бросаются, не глядя, штабелями.
- А чем там заниматься?
- Как чем? Купаться, пить пиво и трахаться...
- В Нью - Йорке этого нельзя?
Сэм фыркал и крутил пальцем у виска - Здесь же платить надо за все. А там, любо и не дорого..
Собственно , его звали не Сэм. Но в Америке все Семены - Сэмы. ( Read more... ) | |
|
| НОВЫЙ АМЕРИКАНЕЦ
Мы столкнулись с Довлатовым на Бродвее, у входа в офис.
- Как? - спросил он, - и я был благодарен ему за это.
- Да, никак...
- Пойди к Гендлеру ( шеф бюро Радио “ Свобода в Нью - Йорке)”
- Был уже.
Он отчаянно махнул рукой и проскользнул, как бы боком. Хотя был большой и высокий.
Ему уже было куда идти. И даже - к кому возвращаться.
Семь лет в стране - ты уже не новый американец. Формально.
А на самом деле...
  
Музей современного русского искусства а изгнании умещался в одной, но большой комнате на третьем этаже здания, где располагалась организация под ужасающим названием “ Комитет абсорбции советских эмигрантов”.
В городе Джерси- Сити, что как раз напротив даун- тауна Манхеттена, прямо через Гудзон.
Как помощнику директора, мне вменялось курировать и Музей, со всеми его выставками, технические вопросы издательства “ Третья волна” и готовить журнал под названием “ Новый американец”. Еще точнеее, вторую половину журнала - на русском языке.
Ангоязычную делал Боб, хотя его звали совсем не Роберт. Он появился неизвестно откуда. Как и я . И пропал - неизвестно куда. Что тоже - обычно, если человек живет своей жизнью. И кормится ею же. Без подпитки извне.
Название " Новый американец" и сам журнал вышли из еженедельного издания, которое здесь же раньше, в начале восьмидесятых годов, делал Сергей Довлатов.
Так положено считать. Глотать легенды. И пересказывать. И даже чавкать.
В рамках вечно русского мифа об успешности, где у счастливчиков судьбы или таланта всё всегда хорошо, а обстоятельства складываются в удобный для их жизни механизм, как детали часов или автомата “ Калашникова”.
Но, если по правде, то все было гораздо сложнее, грустнее и жизненней.
( Read more... ) | |
|
| Утро он начинает с того, что смотрит индекс Доу Джонса, котировки и волнуется, запивая их чаем. Он боится, потому что несколько лет назад купил дом и намерен выплатить не за привычные для Америки тридцать лет кредита, позновато уже, а за десять. Как раз к пенсии. Чтобы жить.
И еще, надо экономить на всем. Приличный заработок компьюторщика тает в этих выплатах и поэтому он пустил квартирантов. Иногда это раздражает, но можно получить еще деньги. И вложить. Дом - это же еще и вложение. В старость.
Но больше всего он волнуется, когда приходит на работу. Уже полгода там идут сокращения и народ буквально дрожит, когда кого-нибудь вызывают к начальству.
- Одна сотрудница, за пятьдесят, так напугалась, что от волнения побежала в туалет и вырвала. И я боюсь. Потому что всё кончится в одно мгновение: и заработок, и возможность выплаты за дом, и сам дом, и все-все. Остаться один на один с пенсией на съемной квартире? Люди готовы на всё, абсолютно на все,чтобы сохранить работу и заработок. Особенно, молодые и пожилые.
- Мы тоже в молодости были готовы на всё, но за свои идеалы. Выходит,повезло...
- Тебе хорошо - вдруг говорит он, поворачиваясь ко мне - У тебя таких проблем нет.
- И раньше не было.
Я замолчал, потому что навигатор показал резкий поворот с дороги . Надо было “рожать” и поднимать детей, менять страны и обживать новую работу, прорываться и защищать, придумывать проекты и строить дома. На всех. Какие проблемы? Я не шучу. Мне просто некогда было думать о себе. Это же так скучно...
| |
|
| - А как вы перемещаетесь из города в город? Я читал, что свободный переезд по стране запрещен? - спросил меня когда-то в колледже американский студент.
- Получем разрешение. Вокруг каждого города натянута колючая проволока и по периметру стоят вышки с автоматчиками, - попробовал сначала отшутиться я, но по глазам других увидел, что такой юмор не все поняли.
Пришлось как-то объяснять, что такое “ прописка”. Не уверен, что студенты принципиально поменяли свое мнение.
Один человек мне сказал, что открыл свой небольшой бизнес. Но его давят и давят. И он мечтает пристоится на государственную службу.
Только туда без мыла не влезешь.
- Может, не то намыливаешь? - заскучал я и подумал - Государство, как сука. Если не способен поиметь - тогда терпи.
| |
|
| - А зачем ты поехал по такому большому маршуту?- спросил сын хозяев дома на нью-йоркском Брайтоне, где прошли первые непростые полтора года американской жизни. Он был мой ровесник, чертежник и большой патриот Америки.
А я заскочил повидаться со стариками, выходцами из белорусского Мозыря, которые в свое время пустили меня, с улицы, в маленькую комнатку,два на три-четыре метра, и разрешили жить с отсроченным “ депАзитом”, оплатой на два месяца вперед. У меня тогда, в самом начале, совсем не было денег. Расплатился потом.
Старики очень обрадовались и даже гордились, вспоминая. И только их сын никак не мог въехать - почему я из Мексики и зачем, вообще, катаюсь.
- Интересно...
- Не понял - он выглядел почти потерянным - Без командировки? Но это же, наверное, очень дорого? И даже не отдых, без брони-то?
- Понимаешь, - объяснял я правду - Оказался между работами. Одну, в Лондоне, оставил - а другую , в Минске, еще не нашел. И жена сказала, мол, ты давно хотел не разовую, а большую поездку. Продай машину. Она не нужна. Ты все равно купил квартиру в центре города. Добавь, сколько надо - и езжай. Потом, когда начнется другая работа, такой возможности не будет.Будут новые проблемы. Сам бы, может, и не решился. С большой семьей всегда в доме найдутся заботы.
- Тем более не понимаю. Ты же только тратишь в такой поездке... - не унимался чертежник - И как она тебя опять отпустила?
И тут вступила его жена. Бухгалтер из Черновцов.
- Что здесь непонятного? Он же сам говорит, что жена отправила.
- Ну и что?
- Как что? Надоел...
Не случайно, видимо, в русском языке так много образных матерных слов и выражений.
А как еще нам объясняться, чтобы правильно понимать друг друга ?
| |
|
| Я за рулем уже 25 лет и попал только в одно дорожное происшествие. Да и то, по своей вине. В Америке.
Когда “ прижимало” и накапливалось одиночество, а сходиться, даже на время, я ни с кем не хотел, то садился ночью в машину и выскакивал на хайвей. Затем одевал наушник от “ плеера”, где стояли по очереди две кассеты, вывезенные в рюкзаке из Союза - песни Булата Окуджавы и Юрия Антонова. И “ шел” по трассе на максимальной скорости минут сорок в никуда, затем разворачивался - и обратно. Помогало.
Однажды, в сильный ливень, заполночь, я так же возвращался через окраину Нью- Йорка домой, высчитывая, сколько часов мне оставалось до подъема на работу. И в голос подпевал Окуджаве - “ Был тот солдат бумажный. Бу..."
На темной, мокрой, как девочка- подросток, улице в последний момент вдруг увидел, что начинаю въезжать в стоящую на светофоре машину. Торомоза не помогли. По скользкой дороге я так и впарил ее в задний бампер. Машина рванула и “ въехала” в еще одну, у перекрестка. Ее капот подскочил и вздыбился полукругом.
Первая машина от толчка сорвалсь с места и, не останавливаясь, удрала. Подальше от нас и от разборок.
Из второй выскочила испуганная девушка, у которой, как оказалось, не было прав. Забыла.
А у меня, в свою очередь, не было автомобильных прав, потому что мои забрали в ОВИРе при выезде из СССР. Вместе с дипломом университета. И правильно сделали. Ко всему прочему, мне это многого потом стоило. А здесь, по новой, с первого раза сдать на права не получилось. Так и ездил по Америке несколько месяцев без прав - а что делать?
Жить захочешь - плюнешь на все права.
К счастью для нас обоих, вокруг не было ни полицейских, ни даже прохожих. И мы зачем-то обменялись личными телефонами.
А она так и не позвонила. Вот , дура...
| |
|
| Я шел на машине по скоростной дороге из Нью - Йорка в Вашингтон. Останавливался, пил кофе и ехал дальше. И вдруг “прижало”. Перепил воды. Как назло, пропали придорожные забегаловки и парковки. Я с тихим ужасом, уже суча ногами и ерзая на сидении, понял, что въехал в респектабельный пригород столицы. Дома, все особняки, с открытыми американскими лужайками перед входом. Вдоль трассы не остановишься, встав за машиной. Здесь это не принято. Машина шла ровно, а я - в тартарары.
И тут, недалеко от дороги возникло помпезное здание, явно общественное. У солидного входа стояли военнослужащие в красивой форме и они же ходили вокруг. Я понял, что это последний шанс - хотя бы добежать. В общественном здании должно быть то, что нужно человеку в тревожные минуты его жизни.
За массивной дверью оказалась проходная с будкой, охраной и крутящимся турникетом. Я проскочил их, почти не заметив, почему-то залетел на второй этаж и очутился среди кабинетов, из которых выходили озабоченные чем-то офицеры с папками. Пришлось одного остановить. Туалет оказался прямо по коридору. Затем,счастливый, поплутав по этажу, воздушно пропорхнул через железки обратно на улицу, на ступеньки. Хотелось жить. Я неспешно прикурил и спросил у стоявших рядом военных
- А что это, собственно, за здание?
- Главный Штаб национальной гвардии США - ответили они... | |
|
| Он представился бывшим агентом ФБР. Уже на пенсии, но выполняющим для "агенства" разовые поручения. Спокойный, домашний дядька. Оказалось, что я как-то незаметно для себя уже прошел все тесты на работу в “ Голосе Америке” и осталась только далеко не формальная проверка на безопасность. В Штатах это делается легально и я даже совсем забыл, что подписал в присылаемых бумагах разрешение на это самое дело по отношению к себе. Вскоре мне позвонили несколько знакомых еще по Союзу и бывший хозяин съемной квартиры из Бруклина - к ним приходили “ от ФБР” и спрашивали - как, что, где... Нормальная плата за амбиции.
Домоуправом, “супером”, как тогда сокращенно говорили в Америке, в доме, где я снимал квартиру в Нью- Джерси, была крупная немолодая рыжая румынка. Она не выговаривала букву “ ш” в моем имени, заменяя ее на “ ч”, а на чужеродного “ Алекса” я упорно не отзывался. Имя долго выбирают и с любовью дают родители - разве можно от них отказываться?
В тот день я едва припарковался, как из дома пулей выскочила румынка. - Сача, Сача, - кричала она издалека. - Что случилось? - Ты знаешь, подожди, отдышусь... Сегодня тут приходил агент из ФБР, просил ничего тебе не говорить. Спрашивал как ты себя ведешь, как с соседями, с гостями. Остаются ли у тебя на ночь женщины? И знаешь, как я его отрезала? - - Как?
- Я сказала, что женщин у тебя ни разу не видела. А к тебе ходят только... мальчики.
Она почти победно смотрела на меня. Все поплыло перед глазами. Так глупо , ни за что, провалить последний тест. Она, понятно, имела в виду товарищей, русских и американцев, которые не раз заезжали ко мне или за мной. Но кому в этом мире ты что -нибудь объяснишь?
Ко мне Он пришел - к последнему. Скорее посмотреть, чем говорить. Пару уточняющих вопросов, не больше. - Мне кажется, что в России никогда не умели ценить людей - сказал, прощаясь.
А вскоре мне прислали контракт из Вашингтона.
А еще через день-два, так счастливо совпало, из BBC, из Лондона.
И хозяин первой русской радиостанции в Нью-Йорке в полтора раза предложил поднять зарплату - и оставаться. " Наверное, где-то за тобой Москва - раз ты уверенно выбираешь в два раза мЕньший заработок, чем тот, что имеешь... " - сказал он, наливая прощальную рюмку. У тех, кто нацелен на деньги, как на стимул самоутверждения , своя логика. Непонятная.
А я - уехал в Лондон.
Но это уже другая давняя история...
| |
|
|
![[info]](http://l-stat.livejournal.com/img/userinfo.gif){kind=small}
uryst's journal
