| |
|
Однажды мне были знакомы два человека, как оказалось, связанные друг с другом. Один и еще один. Глядя со стороны - в плюсе. При всех минусах.
Я знал их. Каждого в отдельности. Но они от меня об этом так и не узнали...
- А, собственно, что я теряю? Да, ничего. Если выгонит, то вернусь и успокоюсь тем,что попытался. Все равно, он о чем-нибудь, да скажет. Иногда любая фраза - тоже ответ. Может еще и в дом не пустит...
Это уже было сложнее. Он не представлял себе как построит разговор и спросит о том, из -за чего, собственно, пришел. Глупо как-то все выглядит. По - детски, несерьезно, бессмысленно.
Но и выхода у него не было. Вернее, был. Выход-то есть всегда. Правда он на него не решился. Несколько раз, разогнав машину, ловил себя не нестерпимом желании резко повернуть руль на мосту или вдоль глубокого кювета. Или просто - в лоб бетонного забора какой-то стройки. В конце- концов, это меньше секунды. Главное, не думать. Мысли, если они бесцельны, порождают страх. Словно камень на шее плывущего. Это называется здравым смыслом.
Он ни разу не смог дернуть руль в сторону. Не из -за боязни неизвестного. Боязнь для других. Так может уйти каждый. И даже когда-нибудь уйдет. Сам по себе. Не велика заслуга. Мужество жить ему тоже не помогало. Оно необходимо, чтобы преодолеть и пережить давление внешнего мира, других людей и нелюдей. А здесь...
Смерть столь же безобразна и неизбежна, как разочарование в женщине, с которой мужчина жил. Но которой у него никогда и не было.
Он недолго стоял у двери. Квартира оказалась не там, где он ожидал, приблизительно зная прежний адрес. С её слов. Наверное, хозяин переехал на новое место. Надо же хоть чуточку менять жизнь.
Но все-равно, Он хотел посмотреть и на того, Другого, и на его дом. Совсем, почему-то ему не чужой. Квартира - это другое лицо, гораздо более откровенное, чем натянутое. Квартира многое говорит о хозяине. И о хозяйке, если она есть. Особенно кухня и ванная. Сразу все видно. Как личное, не для чужих глаз, исподнее. Особенно, если оно сушится здесь же.
( Read more... ) | |
|
| ....Если бы я знал.
Жизнь бывает только личной. Остальное - биография.
Дети, все пятеро, болтались по квартире и я на знал куда деваться. Мы все не знали. Ситуация ловушки , необъяснимой и липкой, как взгляд проходимца, возникла практически сразу после приезда. На пустом месте. Но, как я потом убедился не раз, это и есть одно из отличий Израиля от остального мира. Тебя душат, а ты не поймешь - почему?
В других странах ,где приходилось жить и работать, в США и Англии, такого не было вообще. В Беларуси, при становлении ее первого президента, хотя бы было понятно - за что. А здесь...
Самым младшим моим тогда было три и пять лет. За ними еще приходилось постоянно смотреть. Старшие мотались по городу и радовались разноцветью, теплу, пальмам и морю. А мне вовсю уже надо было строить бюро НТВ на Ближнем Востоке и работать, фактически с первого дня на новом месте. Все-таки, действительно интересная страна.
- Везунчик, - кто то передал мне мнение новых коллег.
Но я не придал ему значения. Это о ком-то другом, но явно не обо мне. Когда не о тебе - разве среагируешь? Так же не обратил внимания и на первый вопрос интервью, которое я давал впервые в Израиле на телевидении. Пропустил его суть мимо ушей. Просто не понял - о чем это?
А вопрос был - Вы должно быть благодарны президенту Беларуси за ту рекламу, которую он вам сделал?
После всего, что там было, это звучало как плевок. Хотя и с восхищением.
Проскочила всего неделя после того, как мы прилетели в Израиль, нагруженные детьми и рюкзаками. Багажа не было.Его просто невозможно было взять. Накануне, за несколько месяцев, на другой земле, для меня тоже святой, по телевидению вдруг объявили, что мне, как шефу бюро НТВ в Беларуси и Польше надо покинуть страну в течение двух суток по причине чуть ли не подрывной деятельности против власти и дружбы славянских народов.
Надо же им было что-то объявить. Официальные заявления для того и существуют, когда нечего сказать.
И были проводы на минском вокзале, где сотни людей, знакомых и не знакомых, пришли на перрон, но я, закрученный близкими, их не видел. Агенство “Рейтер” тогда передало, что проводить меня, по устному телеграфу, собрались до двух тысяч белорусов. Не знаю. Я видел только заплаканную жену и детей, оставляемых дома.
И был поезд,и короткий сон, и Москва, и новые встречи, и совершенно неожиданный резкий поворот. Еще один.
- Не волнуйся за домашних , не дергайся, - сказал при встрече Владимир Гусинский, создавший на то время лучшую телекомпанию бывшего Советского Союза - Через пару недель перевезешь семью в Москву, мы поможем, отдохнешь немного и будешь работать здесь.
- Не хочу, - неожиданно даже для себя сказал я - ( Read more... ) | |
|
| - Вот так, подышала кислородом. Хорошо, что навестила. Сразу легче стало, - она загасила сигарету в заполненную, под глотку, пепельницу, поскольку курила не переставая и глянула на себя в зеркало, женщина - Генеральша... Будем жить.
Мы - старые друзья. А это как близкие родственники. Хотя и не виделись четверть века. Так оно и получается. С настоящими близкими, даже в одном городе, нередко видишься время от времени. Если не реже. А вокруг все - по делам и работе. По тусовке.
Нравится мне это слово, точное оно. Как тусуемые карты в одной колоде. Вроде рядом, но скользящие друг на друге, покрывая. Движение - и снова картонка к новой карте липнет. И тогда не имеет значение масть или ранг. Мельтешня. Иллюзия насыщенности. Но - движение.
Масть и звание проявляются, когда уже начинается игра. Уже после тусовки и расклада. А так : туда- сюда, сверху- вниз. И наоборот. Как в жизни, если принимать её слишком серьезно.
Когда-то мы учились в одном университете. Каждый - своему. Но однажды её будущий муж, крепкий и напористый, подсел ко мне за столик в студенческом кафе.
- И вы будете это есть? - Глядя в глаза, он ткнул пальцем прямо в мой хлебный чешуйчатый шницель.
- Нет, теперь уже точно не буду...
Так мы и подружились.
( Read more... ) | |
|
| Когда жена однажды сказала - Хочу в Европу. - Я и не переспрашивал, и не спорил. Я внутренне уже был к этому готов, хотя и не знал - к чему. Женщины, они часто подсказывают направление, которое назрело, но ты еще не можешь его объяснить. Понятно, что в жизни, время от времени, назревает ощущение “ надо что-то делать”, Но, день за днем, в делах, трудно определиться, почему надо. И уже потом - как поступать. Они, женщины, подсказывают. Молчат, молчат, слушают нас - и вдруг. А решение и действия уже остаются за тобой.
Мне тогда сразу вдруг стало почему-то легче. Уже давно, только приехав в Израиль, на рабочее место, в хлопотах узнавания, я как-то попал к землякам в Хайфу. Они оба, с двумя детьми, были вполне благополучными. Оба, что нечасто, работали по полученной когда-то специальности, вместе зарабатывали достаточно и для дома, и для жизни. Что еще надо в городе у синего моря? Но за столом оказалось, что ребята ждут разрешение на эмиграцию в Канаду. - Надоел Восток, - сказала она - Мы же не живем в замкнутом пространстве, а арабский менталитет восточных евреев на всю жизнь - не для нас. “
- Не хотим жить среди “ марокканцев”, Это другой мир и отношение . И нас они, в массе своей, не жалуют. И завидуют. Сам узнаешь. Для них мы - чужие во всем.Живем, словно в Ходженте или в Самарканде - только с западными окнами, “ - добавил муж.
- Но ведь здесь много “ русских”, есть свои рестораны, культурная жизнь, целый мир, если уж так. Миллион человек, даже больше. Что мешает выбирать? - помню, удивился я и даже начал спорить. Но они не спорили. Они были умнее и опытнее, по местной жизни.
Позже я не раз делал материалы об энергичных и , главное, порядочных ребятах средних лет, в расцвете, из бизнеса, которые объясняли почему они подали документы или ждут переезда в Канаду, Штаты или в Европу. Никто из них не был неудачником, прыгающим от бессилия перед жизнью из одной страны в другую. За призрачным счастьем. Они просто хотели работать в нормальных условиях. - Здесь мы нужны, как рабочие или исполнительное среднее звено, не выше. Выше гнут, - говорили мне.
К тому времени я и сам не раз слышал “ песню” , что русские женщины - шлюхи, предприниматели - уголовники и русская мафия. Семьи - один ребенок и собака. Свинину едят, традиций не соблюдают и, вообще, какие они евреи?
Я встречал и молодых ребят, получивших образование и даже нашедших приличную работу “ технарей - компьюторщиков”, которые валом старались свалить туда же, в разные америки-австралии, и , уже в 21 веке, в ту же Россию. - “ Мы чувствуем стеклянный потолок над собой ” - говорили они - Дальше нельзя. Либо нЕкуда, нет пространства, либо не пускают,” - Надо ехать в Штаты или даже в Москву.
В тот октябрьский день, по- ближневосточному, солнечный и с утра прозрачный я проснулся с рассветом, в пять утра от крика посреди жизнерадостной мертвой улицы на русском и иврите - Помогите! Хоть кто-нибудь, помогите...
Спросонку, даже не сразу встал. - Совсем одурели, - помню, подумал, чертыхаясь и выходя в лоджию - с рассветом, да еще в выходной, в субботу - Перепили что ли русские с утрянки?
( Read more... ) | |
|
| uryst.livejournal.com/70909.html ( вкус жизни)
В декабре, зимой, что бывает редко, у нас разразилась эпидемия дизентерии. Сначала по- одному, а потом пачками молодые солдаты оккупировали все туалеты. Армия давала нам прочиститься от души. На второй неделе дошла очередь и до меня.
В госпитале, забитом кроватями вплоть до коридора, я наконец оказался в тепле и отоспался. Промучился пару дней, принял несколько раз какие-то таблетки и начал возвращаться к жизни. Иногда всех гоняли на процедуру, которую называли “ телевизор”. Это как в гражданской жизни. Только откровенно, без лицемерия. Нас ставили, согнувшись, словно в храме, коленями на стол и засовывали сзади какую-то трубку, вглядываясь в нее. Как воин с плаката о бдительности.
Это и был “ телевизор”. Прямо как настоящий, сегодняшний. Только тогда заглядывали в нас, а сегодня - мы. Но всё туда же.
Мы поначалу почти не ели, курили вдоволь, поскольку получали по 18 пачек шестикопеечных сигарет в месяц на рыло, играли в карты, травили анекдоты и спали. Через несколько дней утром я неожиданно ощутил крепкий стояк и сообразил, что вообще как-то забыл об этом. Если мысль шевельнулась в штанах - значит возвращаешься к жизни. Стало легче дышать.
Свой первый армейский Новый год я там, в медсанчасти и встретил. В подштанниках, впервые воочию увидев желтую вошь у внутреннего шва, и с какой-то жидкостью в руках, сваренной из зубной пасты.Типа слабого самогона. - С новым счастьем.. - чокались мы,не морщась.
Тогда же мне выдали военный билет и сообщили, что я принял присягу. Даже с датой, когда это было. Но меня уже ничто не удивляло. Принял - так принял. Раз надо.
Но в газету, на которую я рассчитывал, в последний момент так и не взяли.
Как объяснил, пряча глаза офицер- коллега, брать меня запретили особисты. - Мы тебя потом вызовем... - соврал он на прощание, с облегчение открывая дверь на выход. Так мы с ним и вышли - в разные стороны.
И вскоре автобус повез меня с ребятами в монгольскую пургу, куда-то далеко- далеко в ночь. Даже уже не на край, а за край света.
( Read more... ) | |
|
| Все-таки, может что-то есть Там, свыше,не знаю где. Я впервые подумал об этом, когда, уже по дороге нам объявили, что второй год армейской службы будет в Саратове. Единственное место в России, где жили мои близкие. Хоть кто-то. Три сестры и старший брат отца. Всего за пару лет до этого они приезжали к нам на его похороны, но это было скомкано и трудно. И надо же, именно туда, в Саратов, меня везли из Монголии. Я не знаю, случайно или нет, что-то происходит в этой жизни. Раньше мне казалось, что все зависит от того, какие люди окажутся рядом. Но все равно, похоже, есть какая-то сила, которая делает их появление или просто присутствие не случайным. Самое главное - это искать выход из ситуации. Не дергаться во все стороны, хотя иногда и можно, чтобы сбросить адреналин. Иначе порвет. Но искать. Пусть не сразу, а отдышавшись от удара. Неприятность в любом случае должны быть повернута в лучшее. И - к лучшему. Или надо выключить эмоции и мысли, блокируя их, отпустить в себе, медитативно, все живое. И жить - на самотек. Словно стоять в очереди к чиновнику. Час за часом, День за днем. Тупо, потому что иначе нельзя. Иначе не получишь то, что требует другой чиновник. А зачем еще они существуют? Но я так не умел. В Монголии, в том декабре, сначала одурев от ужаса реальности,физических нагрузок, сбитых в кровь ног, полуголода и недосыпа, но оглядевшись, я узнал,что в этом же гарнизоне находиться и редакция военной многотиражки. И, выгадав время, пошел туда. Как был и в чем есть. Хромой, тощий, но собранный, как тетива, настроенная на цель. А иначе жри, что дают и живи, как говорят. И молчи, не вякая. Пока так и не сдохнешь. Под своим именем. Но сам - не свой. ( Read more... ) | |
|
| Сначала меня раздражал и возмущал «пофигизм» молодежи. Типа « мы были другими», « у нас были идеалы».
- Кто это « мы»? - спросила однажды жена — Ты и твой круг общения? И сколько вас было и многие ли такими же, по сути, остались?
И я заткнулся.
Многолетнее общественное мнение показывает, что любой, из ниоткуда, ставший властью, моментально получает в среднем 30 процентов обожающих его сограждан. Треть. Просто за титул главного начальника.
При том очевидном, что власть — это быдло, протолкнувшееся к черпаку на раздачу и объявившее себя элитой. В зеркале перед собой же.
А зачем им смотреть на себя со стороны? Пусть на них смотрят через телевизор и завидуют недоростки.
Но раньше, «при коммунистах», было по- другому? Или, глядя на современных еврочиновников или карьеристов, поставленных смолоду отмывать чужие деньги за свои, — это как-то иначе?
Да здравствует власть бюрократии, называющей себя технократией. Так красивше.
И спасибо, что безыдейная. Иначе бы обязательно кого-то забирали под утро из кроватей на нары за то, что не в ту сторону посмотрел или не то, что сегодня правильно, сказал.
Технократия — это благо. Благо аппаратчиков, мечтающих о карьере и сытном месте. От мелкого чиновника, к которому попадает человек — чтобы, в лучшем случае, откупиться или отмучаться, побегав. До должностного лица — с ореалом влияния на возможность дополнительной прибыли. На душу его личного, семейного и кланового населения.
Как образец. Но не образ же...
Было бы странно, если бы молодежь, в массе своей, подрастала иной. Противоестественно. Как Че Гевара в Боливии шестидесятых годов прошлого века.
Вокруг столько красивых мест, уютных курортов, машин и игрушек для взрослых, вкусных вещей и неизведанных женщин, чтобы лезть в джунгли на смерть во имя... А он полез.
Разве бы умный оставил должность директора Национального банка и звание второго человека в государстве?
Пиарился. Или отрабатывал заказ. Однозначно, не адекватный «лузер».
С другой стороны, за кого полез? За темных крестьян, счастливых от дополнительной пайки, перспективной должности учетчика или одобрительного кивка помещика? В смысле, начальника.
Ну как молодым сегодня не стать пофигистом?
Им же еще расти и расти....
| |
|
| Главные женские роли моей " первой" в израильских фильмах " Таня" и " Дети СССР" ( клип)
| |
|
| Юзик решил заняться инвестициями.
- У тебя есть знакомый олигарх? - спросил он - Можно прибыльно вложить деньги.
- И куда их вложить ? - Я приглушил рекламу женских прокладок по телевизору и включил воображение.
- В недвижимость.
- Почему?
-Надо же наконец купить себе новую квартиру.
Один человек сказал, что ему для дела нужны деньги, чтобы подняться.
- За дело, скорее, сажают, - ответил я и подумал - Для дела, впрочем, тоже. А на “ нет” и суда нет...
| |
|
| Сегодня он доктор медицины, академик и прочая...
Но всю жизнь ему приходилось скрывать один факт из своей биографии. Причем, из того возраста, когда биографии обычно еще нет, а большинству и вспоминать нечего.
Я слушал и видел его, десятилетнего, из 1949 года. Когда он вымучал, спланировал и устроил с оружием засаду на бывшего полицая, избежавшего возмездия в оккупированном Минске.
К концу той войны ему было почти шесть лет, когда однажды двоюродный брат, с семьей которого они жили вместе, случайно из рогатки разбил стекло в немецкой машине. Сосед- полицай, из “их” службы безопасности, оставив пьяных собутыльников в хате, поставил парня к забору и , вытащил пистолет. - Сейчас расстреляю...
И тогда он, мальчишка, несколько раз бросался на взрослого, не давая выстрелить. Пока тот не поставил его рядом с братом. И тут вышла мать полицая и пригласила его допивать и ужинать вместе с соратниками. Пока всё не съели. Она же потом и выпустила детей, которых её сын решил запереть в своем чулане, отложив расправу.
Когда в Минск пришла Красная армия, то соседа- полицая.. мобилизовали. И он ушел освобождать Европу. А, вернувшись, уже с красной повязкой на рукаве, стал высаживать подсолнухи в своем саду и просто жить дальше. Никто его, смывшего как бы вину ранением на фронте, не трогал. И только мальчишка не мог видеть этого соседа, благополучного и сытого, рядом. После всего увиденного и пережитого в оккупацию. И тогда....
А потом, оказавшегося в бегах уже на Чукотке, его спас чукча- оленевод и сердобольный офицер, закрывший глаза на ребенка- беспризорника. И была тундра, и яранги, и олени, и волки. И возвращение.
И чувство собственного достоинства - единственное, что выделяет человека из стада, на всю оставшуюся жизнь..
PS Саша, спасибо за наводку и за то, что я встретил ( и мы подружились) еще одного замечательного товарища.
| |
|
|
![[info]](http://l-stat.livejournal.com/img/userinfo.gif){kind=small}
uryst's journal