Home
александр ступников
Recent Entries 

Advertisement

Customize
12th-Oct-2009 12:20 am - ЧТО-ТО ТАМ ЕСТЬ?-2
uryst.livejournal.com/70909.html ( вкус жизни)

В декабре, зимой, что бывает редко, у нас разразилась эпидемия дизентерии. Сначала по- одному, а потом  пачками молодые солдаты оккупировали все туалеты. Армия давала нам прочиститься от души. На второй неделе  дошла очередь и до меня.
В госпитале, забитом кроватями вплоть до коридора, я наконец оказался в тепле и отоспался. Промучился пару дней, принял несколько раз какие-то таблетки и начал возвращаться к жизни.  Иногда всех  гоняли на процедуру, которую называли “ телевизор”.  Это как в гражданской жизни. Только откровенно, без лицемерия.  Нас ставили, согнувшись, словно в храме, коленями на стол и засовывали сзади какую-то трубку, вглядываясь в нее. Как воин с плаката о бдительности.
Это и  был “ телевизор”. Прямо как настоящий, сегодняшний. Только тогда заглядывали в нас, а сегодня - мы. Но  всё туда же.

Мы поначалу почти не ели, курили вдоволь, поскольку  получали по 18 пачек шестикопеечных сигарет в месяц на рыло, играли в карты, травили анекдоты и  спали.  Через несколько дней утром я неожиданно ощутил крепкий стояк и сообразил, что вообще как-то забыл об этом. Если мысль шевельнулась в штанах - значит возвращаешься к жизни. Стало легче  дышать.
Свой первый армейский Новый год я там, в медсанчасти  и встретил. В подштанниках, впервые  воочию увидев  желтую вошь у внутреннего шва, и с какой-то жидкостью в руках, сваренной из зубной пасты.Типа слабого самогона.  - С новым счастьем.. - чокались мы,не морщась.
Тогда же мне выдали военный билет и сообщили, что я  принял присягу. Даже с датой, когда это было. Но меня  уже ничто не удивляло. Принял - так принял. Раз надо. 

Но в газету, на которую я рассчитывал, в последний момент так и не взяли.     
Как объяснил, пряча глаза офицер- коллега, брать меня запретили особисты. - Мы тебя потом вызовем... - соврал он на прощание, с облегчение открывая дверь на выход. Так мы с ним и вышли - в разные стороны.
И вскоре автобус повез меня с ребятами в монгольскую пургу, куда-то далеко- далеко в  ночь. Даже уже не на край, а за край света.
Read more... )
11th-Oct-2009 11:47 pm - ЧТО-ТО ТАМ ЕСТЬ?
Все-таки, может что-то  есть Там, свыше,не знаю где. Я впервые подумал об этом, когда, уже по дороге нам объявили, что второй год армейской службы  будет в Саратове. Единственное место в России, где жили мои близкие. Хоть кто-то. Три сестры и старший брат отца. Всего за пару лет до этого они приезжали к нам на его похороны, но это было скомкано и  трудно. И надо же, именно туда, в Саратов, меня везли из Монголии.
    Я не знаю, случайно или нет, что-то  происходит в этой жизни. Раньше мне казалось, что все зависит от того, какие люди окажутся рядом. Но все равно, похоже, есть какая-то сила, которая делает их появление или просто присутствие не случайным.
Самое главное - это искать выход из ситуации. Не дергаться во все стороны, хотя иногда и можно, чтобы сбросить адреналин. Иначе порвет. Но  искать. Пусть не сразу, а отдышавшись от удара. Неприятность в любом случае должны быть повернута в лучшее. И - к лучшему. 
Или  надо выключить  эмоции и мысли, блокируя их, отпустить в себе, медитативно, все живое.  И жить -  на самотек.  Словно стоять в очереди  к чиновнику. Час за часом, День за днем. Тупо, потому что иначе нельзя. Иначе не получишь то, что требует другой чиновник. А зачем еще они существуют?
Но я так не умел.

В Монголии, в том декабре, сначала одурев от ужаса  реальности,физических нагрузок, сбитых в кровь ног, полуголода и недосыпа, но оглядевшись, я  узнал,что в этом же гарнизоне  находиться и редакция военной многотиражки. И, выгадав время, пошел туда. 
Как был и в чем есть. Хромой, тощий, но собранный, как тетива, настроенная на цель. А иначе жри, что дают и живи, как говорят. И молчи, не вякая. Пока так и не сдохнешь. Под своим именем. Но сам -  не свой.
Read more... )
11th-Mar-2009 12:14 am - " Песняры"

“Арха”, монгольская водка, годилась только для наших молодых солдатских желудков. Но ее было на редкость  достаточно.  Цирики, в своей зеленой форме с четкими, как офицерские, погонами на плечах, стриженные и очень похожие друг на друга, принимали нас после концерта у себя  в каптерке.
 - "Самбайну, кампан”... “ Здравствуй, товарищ...”
Вечер советско- монгольской военной  дружбы где-то в глуши бескрайней степи плавно перетекал в братание.
- Ребята, - просил я - чаю дайте, сушит...  - Подожди, - говорили цирики  - наш фирменный подгоним.- А  вы откуда? 
Они цокали языком и с уважением повторяли за нами - Из Минска? Из Ташкента? Из Баку? Из Львова? Большая у вас страна....

Чай оказался белым. Из топленого бараньего жира. От чистого сердца. - Спасибо, здорово, -  Я выскочил на мороз и  согнулся за  углом деревянного домика. Никогда не забуду этот привкус братской кухни.
На крыльцо вышел их старший - Эй, земеля, - закричал он по- русски - Иди, мы тебе сюрприз приготовили. - Уже сыт, - окончательно напугался я. Но вернулся. Идти-то все равно некуда.

А цирики уже ставили на проигрыватель пластинку. Они бережно дули на нее, хихикали и говорили, что это их самая любимая музыка. Ребята плеснули в алюминевые кружки еще “ архи” и вдруг громко, поскольку проигрыватель подключили к  колонкам, прямо на нас рванули “ Песняры”. “ Касиу Ясь канюшину...”
- Видишь, это твои, - толкали в бок монголы - Твои - лучшие.

И метель, мартовская, тридцатиградусная крутила свою волынку на промерзлой дороге в двух часах езды до наших бараков. И ребята, захмелевшие от водки, вместе с монгольскими солдатами подпевали  по- белорусски. Завывая от тоски по своему Ташкенту, Баку, Львову.

Нам было за что пить. Хотя мы и знали, что настоящие  патриоты остались дома, в тепле, рядом с нашими девчонками и брошенными за тысячи километров матерями.
Так они нас учили Родину любить - издалека. И дружбе народов - на выживание.
- Берите, - цирики  подкладывали в наши миски лучшие куски мяса и показывали свои фотографии из дома - Баранину надо есть горячей. Баранина - она, как песня.

“ А дзяучына жита жала...”
 

23rd-Feb-2008 01:18 pm - ИЗ АРМЕЙСКОГО
 - Зря ты это, - сказал замполит и передал мне косячок - Хорошо сидим... Мы раскуривали травку на четверых в закутке клуба части. Травка была ядреная, свежая, прямо с поля. Вокруг гуляла монгольская степь на сотни километров в округе, а конопля начинала расти  буквально в трехстах метрах от казарм. Ограды и охранения у нас не было. Беги не беги, а некуда. Это и есть свобода. Шесть бараков подковой, да несколько домиков для офицеров. И ау...

С замполитом роты мы были одногодки. У меня позади четыре курса университета, а у него - столько же военного училища. Он был лейтенант, а я - рядовой.   Мы были молоды и глупы, поэтому казались себе умными. С годами это проходит. К вечеру должны были привезти монгольскую водку “арху”, большую редкость на столе, далеко очень покупать, а днем мы решили размяться на подручных средствах. Двое солдат аккуратно сходили в степь и  прошлись по зарослям конопли, перетирая кустики между ладонями. Черный, как грязь, налипший сок скатали в шарики - и  набивай папироску. Это был день моих проводов. Но не на волю.
22nd-Jul-2007 05:56 am - Вкус жизни
Самое главное - не дать ему расползтись и расстаять. Лучше всего прижать языком к небу и медленно-медленно, что на самом деле трудно, размазывать его, вкушая. И потом быстро, чтоб никто не видел - не потому что отберут, а просто это нарушение порядка - отламывать в кармане новый кусочек. И сожалеть, что ломтик маленький. И еще важно - не заснуть. Поскольку все это лучше делать во время киносеанса.

Через несколько минут после того как гасили свет, мы скопом валились в пропасть тепла и полуторачасового счастья свободы. Хлеб, а точнее, даже оставшийся ломтик нельзя было брать со стола, но мы брали - кто успевал. Кого ловили - ночью засовывали в рот портянку. Из сапога. Глубоко и надолго. И потому я решился на это только однажды.

Коричневый пористый кусочек просто чудом остался с краю, и оказался сильнее страха быть наказанным. На сорокоградусном морозе, даже в кармане, он был, как живой, но быстро замерзал и крошился. И я никогда больше не ел такого вкусного хлеба - как тот, монгольский. В столице этой страны- Улан-Баторе. Который я так и не видел, увезенный затем в глубинку бесконечной промерзлой и безлюдной степи. Вместе с другими- такими же, чьих девчонок, оставшиеся на гражданке, словно в издевку нам, за десять тысяч киломметров отсюда провожали, и уговаривали, и зажигали свечи, и накидывали плед, и подливали им, дурам, вино. И мы это чувствали, подставляя свои замерзшие задницы под солярные костры с ломами, лопатами и кирками в руках. Вместо цветов и подарков. В полном и окоченелом безлюдье на триста киломметров в округе, мы жались друг к другу, сбиваясь воедино. Но знали, что мы вернемся. Уже к другим - и сами другие. Отдавшие долги, непонятно кому, но понятно - за что.
За то, что мы есть.

И те, кто посылал нас туда, научили только одному - посылать их обратно. Всю жизнь. По крошкам. Как горько-сладкий, с неповторимым вкусом, согретый ломтик того монгольского хлеба, что медленно- медленно, вкушая...

Advertisement

Customize
This page was loaded Nov 28th 2009, 4:24 am GMT.