| |
| Кусочек моей Великой китайской стены.
| |
|
|  
- Закуришь? - предложила бабушка, вытягивая новую цигарку.
- У меня свои.
- Молодец, - улыбнулась она.
- Сколько вам лет?
- 82 - И вдруг показала на бородку - Что это?
- Да, так, - смутился я.
- Мне нравится, - похвалила бабушка и смачно сплюнула.
В Китае часто громко плюют. Я было пару раз шарахнулся, но потом привык. Понял, что это беззлобно. Но так и не понял, слыша за спиной характерный звук “втягивания” в гланды - почему.
- Пора, - показала бабушка и взяла подругу за руку. Так они и пошли.
Красивые, как их поколение. Которому досталось от века. И которое уважают.
Поэтому в Китае умеют уважать себя. И бояться потерять лицо.
Без своего лица ты - чужое зеркало в рамке.
Один человек мне сказал, что ему наплевать на все.
- И мне наплевать... - ответил я и подумал - Сплюнь три раза...
| |
|
|  
- Такая ху..ня, - четко сказал маленький мальчик рядом, глядя в окно.
Его мама одобрительно кивнула головой.
Пассажирский автобус шел по трехрядному проспекту провинциального китайского города Чанджа, провинция Юнань.
Просторные улицы, велосипедные дорожки, вечно праздничная толпа. В салоне висели плоские экраны с трансляцией цветных телепередач. Но без звука.
Китаянка обняла малыша и показала пальцем на меня.
- Такая ху...ня, - повторил мальчик.
Им было радостно. Мне - тоже.
 
| |
|
|   Группа китайских мусульман фотографировалась на площади Тяньаньмынь. Попросили сделать их общий снимок. - Синьцзянь? - спросил я то, что знал в русском произношении ,передавая , как рукопожатие, цифровую " мыльницу", спутник любого современного китайца. На третий раз, переспросив, они удивленно и радостно закивали головой , типа, "Да, цянянь". Зацокали, радостно переглядываясь и показывая на меня.
- А сам откуда? - спросили жестами.
И я впервые заблудился между двумя соснами. И то, и то, как показывала практика общения, могло оттолкнуть. А мне не хотелось чувствовать отторжения.
Хорошо, что есть на свете Беларусь. | |
|
|   Шанхай
Он поймал мой взгляд и вдруг вытащил наполовину из кармана бутылочку китайской водки типа " чакушка". Будешь? - Нет. - А может подумаешь? - кивнул он, улыбаясь. - Не хочу. - Ну, как знаешь- показал он и перелил себе порцию в пустую бутылку из- под "пепси". Для приличия. Пожал плечами - Зря ты...
Вот так, не говоря ни слова, можно подружиться. И разойтись. Ничто не зря.
А это в Ханчжоу, вот так десять минут, сидя на " самых" цыпочках, ни разу даже не пошатнувшись, китаец читал газету. Я первый сдался и ушел. | |
|
| Золотые рыбки были медлительны и красивы. Да и не рыбки они были - а рыбины. Откормленные, ленивые и нервные - на каждое движение извне. Прямо как челядь. Косяком, сбившись в стаю, они дергались под зеленой водой замкнутого дзенского пруда в пекинском парке, реагируя на каждую тень. Им было сытно и хорошо.
И старик напротив , перебирая два шарика, похожих на грецкие орехи, смотрел мимо меня на них и в никуда. Он смотрел в себя.
С одно стороны парил над водой деревянными настилами летний домик императора. Тесный и совсем не помпезный. А с другой, чуть выше, вытянула спину каменная резная беседка, отставив в небо горбатый мостик у, поющего о своем и всеобщем, рукотворного водопада.
И здесь, далеко от всего наносного , присев к старику, отстраненно и близко, я вдруг понял то, что не мог объяснить себе много лет. И просматривал снова, и переговаривал. И шел дальше, чтобы вдруг возвращаться. И опять не находил выхода. Его нет из прошлого. А просто, не надо было спрашивать. И потом пытаться объяснить.
Ничего не произошло тогда, случившись. Кроме одного - если ты счастлив, нельзя хотеть бОльшего чем то, что уже есть.
- Ты меня ждала?
И молчание было мне ответом... .
| |
|
|
Глядя на борьбу за власть, лишний раз убеждаешься, что лучшее средство от тараканов - это клопы. И - наоборот. Проще поехать к другим - отстраненным. Их не замечаешь.
Я понял это еще в Гонконге, где тараканов было по-восточному много. Но без клопов. Наверное, они друг друга на нюх не переносят. И еще - не выживают в дорогих отелях. Для этой живности там, среди своих, наверное, нечеловеческие условия. Зато в Чанкинг Меншонс, впритык к дорогим гостиницам, где на небольшой территории проживают десятки тысяч людей, и тараканы, и преступники дожидаются темноты и выходят не в ночные клубы, где все просто дают за деньги, а на охоту - за пропитание , добычу и свою жизнь. Прямо как люди.
| |
|
|   Наконец я увидел - этот ”Запретный город”...
Краснеющий от потуг величия в самом центре Пекина, за высокой стеной и каналами императорских парков. И узкоглазые его улочки, и холодные храмы, и горбатые мостики. Миниатюрно -изящные, как ступни китайских невест, с детства привыкших к намертво перетянутым, для красоты, ножкам.
500 лет здесь, нередко, почти безвылазно сидели, как в тюрьме, великие богдыханы. Но правили Поднебесной. И каждый их шаг - во имя. И всё происходившее - только в окружении жен и наложниц, срывающих свое либидо друг на друге. Длинными ногтями - в их крохотных комнатках. И евнухов, срывающих свое либидо на воинах. И воинов, срывающих свое либидо на крестьянах. И крестьян, срывающих свое либидо на женах.
Так населением и поддаными произрастают династии.  | |
|
| Весь комплекс могил императоров средневековой династии Мин был китайской Рублевкой, только для уже ушедших. При жизни они постоянно торчали в Запретном городе, а после - в своем особом месте, на севере от Пекина. там-сям ( это не по-китайски), но поближе друг к другу.
 
Император, похороненный здесь, правил почти полвека. И все это время, всю свою жизнь, он всего несколько раз выезжал за пределы Запретного города столицы Поднебесной. Император был Богом на Земле, но он-то знал, что и Бог смертен. Задолго до восхождения он начал строительство усыпальницы, большей по размеру, чем последние пристанища его предшественников. Недалеко от Пекина, в полусотне км, разбросаны могилы тринадцати правителей династии Мин. Причем, по фэн-шую. Потомки в них уже побывали, подчистили, но без шума. Деньги любят тишину. Особенно мертвую.
| |
|
| УЧИТЕ КИТАЙСКИЙ
 
Стоящая на коленях женщина отвешивала поклоны в чаду курительных палочек. В этом не было ничего удивительного, особенно здесь, в Китае, как и во всем регионе Восточной Азии, где особо почитают культ предков. В жилых домах и даже в кафе или рабочих мастерских Кореи, Вьетнама, Таиланда, Тайваня довольно часто можно встретить уголки с портретами ушедших близких или просто с атрибутами культа предков в окружении благовоний.
В Китае правда это происходит только в храмах. Но, в целом, вписывалось и здесь - в комплексе зданий стилизованной старой китайской деревни. Эти домики с нехитрой крестьянской дореволюционной утварью и предметами быта полукругом огибали пруд в стиле дзен-буддизма - с уложенными четко, но красиво,камнями и продуманно высаженными деревьями. Уголок или даже комната предков были бы вполне естественны, хотя сегодня в этой стране и не типичны.
Я зашел в здание. При входе продавали связки курительных палочек и китайские женщины- туристки тут же зажигали их и ставили перед собой, чтобы встать на колени и отвешивать поклоны.... одинокому бронзовому бюсту Мао Дзе Дуна.
Больше в этой комнате ничего не было.
 
-
| |
|
|
![[info]](http://l-stat.livejournal.com/img/userinfo.gif){kind=small}
uryst's journal
