| |
|
Однажды мне были знакомы два человека, как оказалось, связанные друг с другом. Один и еще один. Глядя со стороны - в плюсе. При всех минусах.
Я знал их. Каждого в отдельности. Но они от меня об этом так и не узнали...
- А, собственно, что я теряю? Да, ничего. Если выгонит, то вернусь и успокоюсь тем,что попытался. Все равно, он о чем-нибудь, да скажет. Иногда любая фраза - тоже ответ. Может еще и в дом не пустит...
Это уже было сложнее. Он не представлял себе как построит разговор и спросит о том, из -за чего, собственно, пришел. Глупо как-то все выглядит. По - детски, несерьезно, бессмысленно.
Но и выхода у него не было. Вернее, был. Выход-то есть всегда. Правда он на него не решился. Несколько раз, разогнав машину, ловил себя не нестерпимом желании резко повернуть руль на мосту или вдоль глубокого кювета. Или просто - в лоб бетонного забора какой-то стройки. В конце- концов, это меньше секунды. Главное, не думать. Мысли, если они бесцельны, порождают страх. Словно камень на шее плывущего. Это называется здравым смыслом.
Он ни разу не смог дернуть руль в сторону. Не из -за боязни неизвестного. Боязнь для других. Так может уйти каждый. И даже когда-нибудь уйдет. Сам по себе. Не велика заслуга. Мужество жить ему тоже не помогало. Оно необходимо, чтобы преодолеть и пережить давление внешнего мира, других людей и нелюдей. А здесь...
Смерть столь же безобразна и неизбежна, как разочарование в женщине, с которой мужчина жил. Но которой у него никогда и не было.
Он недолго стоял у двери. Квартира оказалась не там, где он ожидал, приблизительно зная прежний адрес. С её слов. Наверное, хозяин переехал на новое место. Надо же хоть чуточку менять жизнь.
Но все-равно, Он хотел посмотреть и на того, Другого, и на его дом. Совсем, почему-то ему не чужой. Квартира - это другое лицо, гораздо более откровенное, чем натянутое. Квартира многое говорит о хозяине. И о хозяйке, если она есть. Особенно кухня и ванная. Сразу все видно. Как личное, не для чужих глаз, исподнее. Особенно, если оно сушится здесь же.
( Read more... ) | |
|
| Миша уже давно дедушка. Хотя по виду не скажешь. И не подумаешь. Как и то, что в свои когда-то двенадцать лет его осудили по смертельной статье за шпионаж в пользу немецких оккупантов.
Собственно, поэтому я и попал к нему в первый раз.
С тех пор, бывая в пустыне Негев, непременно заскакиваю в хлебосольные гости: и отдышаться, и поесть домашнего, и поговорить.
Миша и сегодня чечетку в свои под семьдесят отбивает легко и жестко. Как стихи, которые он пишет. О России. А кто сегодня о ней не пишет?
С женой они живут в в самом сердце пустыни. Пальмы да жара. В симпатичном таком и уютном городке. Для пенсионеров. Типичном израильском. С красными черепичными крышами и типовыми бетонными пятиэтажками, почти копией советских “ хрущевок”. Они и обитают в такой, в самом центре тихого города. Благодарные за свою спокойную старость на двоих и обиженные за то, что его предыдущий опыт так и остался совершенно невостребованным.
Миша всю жизнь был известным балетмейстером - постановщиком в красочных танцевально- хоровых коллективах Советского Союза: от Сибири до Кубани. А кто лучше поставит казацкие пляски, как не еврей? Но вся эта его жизнь была уже “после”.
Во время той войны, их небольшой украинский городок, при оккупации, “ очистили” сразу. Мордатые полицаи с белыми повязками прошли по еврейским домам и выгнали всех на улицу, в одну колонну. Пинками и криками. Люди даже не сообразили, ошарашенные,что происходит.Соседи затаились в своих домах, благодарные, что они молятся иному Богу. Люди всегда благодарны, когда трогают не их, а кто-то другого, рядом. Значит, Бог есть. И Он - с ними.
А “этих” погнали за околицу, подальше от глаз. Немцы там тоже были, но мало - они, скорее, наблюдали за порядком. “Орднунг” - это же сначала контроль. Потом, увидев, как надо делать правильно, люди сами будут его соблюдать. Они быстро учатся. На то и люди.
Миша был в той толпе, которую гнали, как оказалось, в яму, на расстрел. Это и считалось ” очищением”. Но по дороге, когда изгнанные еще не выстроились, как положено, в нераберихе, мать сказала ему - Беги. И он нырнул в сторону, в придорожные кусты. Так и остался. Один из всех. Ему было тогда десять лет. И еще, он был блондин, с голубыми глазами. Это разрешалось.
Всю оккупацию Миша бродяжничал. От села - к селу. Страшную зиму сорок первого - в стогах. А потом - где придется. В городе выжить было труднее. Жизнь научила его прятаться, красть и обходить опасность. Люди давали поесть, временный кров и даже работу подпаском. В стороне от всех. Но, в основном, он брал сам - и еду, и одежду, и все, что подвернется, по силам. И еще, научился бить чечетку. За это подкармливали охотнее.
Беспризорники, военные сироты, тогда сбивались в группы и выживали вместе. Потом опять расходились. У них, у украинцев, все равно где-то недалеко были родственники или хотя бы бывшие соседи. А у него - никого. Только яма близ городка. Да и то, уже далеко. Так он и шел по Украине.
Когда вернулись советские войска, в районе Чернобыля, Миша прибился к фронтовой кухне. Он был голодный, дистрофичный и выглядел моложе своих немногих лет. Его не гнали, прикормили, давали поесть. У солдат тоже были где-то свои дети. Но это продлилось недолго.
Однажды немецкая артиллерия накрыла смертельным огнем батарею советских “ Катюш”. Все уничтожили. И стало понятно, что немцев “ навели”. Кто-то из ближнего тыла. Корректировщика стали искать. В числе вариантов, вспомнили, что при кухне крутится беспризорный пацаненок. Так Мишу и арестовали. “ СМЕРШ” - который “ смерть шпионам”. Но не киношный, а настоящий. От своих он же не прятался, как от немцев.
В тюрьме ,( Read more... ) | |
|
| ....Если бы я знал.
Жизнь бывает только личной. Остальное - биография.
Дети, все пятеро, болтались по квартире и я на знал куда деваться. Мы все не знали. Ситуация ловушки , необъяснимой и липкой, как взгляд проходимца, возникла практически сразу после приезда. На пустом месте. Но, как я потом убедился не раз, это и есть одно из отличий Израиля от остального мира. Тебя душат, а ты не поймешь - почему?
В других странах ,где приходилось жить и работать, в США и Англии, такого не было вообще. В Беларуси, при становлении ее первого президента, хотя бы было понятно - за что. А здесь...
Самым младшим моим тогда было три и пять лет. За ними еще приходилось постоянно смотреть. Старшие мотались по городу и радовались разноцветью, теплу, пальмам и морю. А мне вовсю уже надо было строить бюро НТВ на Ближнем Востоке и работать, фактически с первого дня на новом месте. Все-таки, действительно интересная страна.
- Везунчик, - кто то передал мне мнение новых коллег.
Но я не придал ему значения. Это о ком-то другом, но явно не обо мне. Когда не о тебе - разве среагируешь? Так же не обратил внимания и на первый вопрос интервью, которое я давал впервые в Израиле на телевидении. Пропустил его суть мимо ушей. Просто не понял - о чем это?
А вопрос был - Вы должно быть благодарны президенту Беларуси за ту рекламу, которую он вам сделал?
После всего, что там было, это звучало как плевок. Хотя и с восхищением.
Проскочила всего неделя после того, как мы прилетели в Израиль, нагруженные детьми и рюкзаками. Багажа не было.Его просто невозможно было взять. Накануне, за несколько месяцев, на другой земле, для меня тоже святой, по телевидению вдруг объявили, что мне, как шефу бюро НТВ в Беларуси и Польше надо покинуть страну в течение двух суток по причине чуть ли не подрывной деятельности против власти и дружбы славянских народов.
Надо же им было что-то объявить. Официальные заявления для того и существуют, когда нечего сказать.
И были проводы на минском вокзале, где сотни людей, знакомых и не знакомых, пришли на перрон, но я, закрученный близкими, их не видел. Агенство “Рейтер” тогда передало, что проводить меня, по устному телеграфу, собрались до двух тысяч белорусов. Не знаю. Я видел только заплаканную жену и детей, оставляемых дома.
И был поезд,и короткий сон, и Москва, и новые встречи, и совершенно неожиданный резкий поворот. Еще один.
- Не волнуйся за домашних , не дергайся, - сказал при встрече Владимир Гусинский, создавший на то время лучшую телекомпанию бывшего Советского Союза - Через пару недель перевезешь семью в Москву, мы поможем, отдохнешь немного и будешь работать здесь.
- Не хочу, - неожиданно даже для себя сказал я - ( Read more... ) | |
|
| Когда жена однажды сказала - Хочу в Европу. - Я и не переспрашивал, и не спорил. Я внутренне уже был к этому готов, хотя и не знал - к чему. Женщины, они часто подсказывают направление, которое назрело, но ты еще не можешь его объяснить. Понятно, что в жизни, время от времени, назревает ощущение “ надо что-то делать”, Но, день за днем, в делах, трудно определиться, почему надо. И уже потом - как поступать. Они, женщины, подсказывают. Молчат, молчат, слушают нас - и вдруг. А решение и действия уже остаются за тобой.
Мне тогда сразу вдруг стало почему-то легче. Уже давно, только приехав в Израиль, на рабочее место, в хлопотах узнавания, я как-то попал к землякам в Хайфу. Они оба, с двумя детьми, были вполне благополучными. Оба, что нечасто, работали по полученной когда-то специальности, вместе зарабатывали достаточно и для дома, и для жизни. Что еще надо в городе у синего моря? Но за столом оказалось, что ребята ждут разрешение на эмиграцию в Канаду. - Надоел Восток, - сказала она - Мы же не живем в замкнутом пространстве, а арабский менталитет восточных евреев на всю жизнь - не для нас. “
- Не хотим жить среди “ марокканцев”, Это другой мир и отношение . И нас они, в массе своей, не жалуют. И завидуют. Сам узнаешь. Для них мы - чужие во всем.Живем, словно в Ходженте или в Самарканде - только с западными окнами, “ - добавил муж.
- Но ведь здесь много “ русских”, есть свои рестораны, культурная жизнь, целый мир, если уж так. Миллион человек, даже больше. Что мешает выбирать? - помню, удивился я и даже начал спорить. Но они не спорили. Они были умнее и опытнее, по местной жизни.
Позже я не раз делал материалы об энергичных и , главное, порядочных ребятах средних лет, в расцвете, из бизнеса, которые объясняли почему они подали документы или ждут переезда в Канаду, Штаты или в Европу. Никто из них не был неудачником, прыгающим от бессилия перед жизнью из одной страны в другую. За призрачным счастьем. Они просто хотели работать в нормальных условиях. - Здесь мы нужны, как рабочие или исполнительное среднее звено, не выше. Выше гнут, - говорили мне.
К тому времени я и сам не раз слышал “ песню” , что русские женщины - шлюхи, предприниматели - уголовники и русская мафия. Семьи - один ребенок и собака. Свинину едят, традиций не соблюдают и, вообще, какие они евреи?
Я встречал и молодых ребят, получивших образование и даже нашедших приличную работу “ технарей - компьюторщиков”, которые валом старались свалить туда же, в разные америки-австралии, и , уже в 21 веке, в ту же Россию. - “ Мы чувствуем стеклянный потолок над собой ” - говорили они - Дальше нельзя. Либо нЕкуда, нет пространства, либо не пускают,” - Надо ехать в Штаты или даже в Москву.
В тот октябрьский день, по- ближневосточному, солнечный и с утра прозрачный я проснулся с рассветом, в пять утра от крика посреди жизнерадостной мертвой улицы на русском и иврите - Помогите! Хоть кто-нибудь, помогите...
Спросонку, даже не сразу встал. - Совсем одурели, - помню, подумал, чертыхаясь и выходя в лоджию - с рассветом, да еще в выходной, в субботу - Перепили что ли русские с утрянки?
( Read more... ) | |
|
| Пусть останется на память. Получил сегодня от одного известного израильского журналиста. Зато искренне.
Пришла веселая пора,
Пришла пора стихотворенья.
И Ступникову - гип-гип, ура!
За день его теперь рожденья
Поднимем полный мы бокал
И улыбнемся в знак награды:
Ах, Александр, обскакал
Ты всех и вся, и все мы рады,
Что ты творишь, поешь, живешь,
Снимаешь, ездишь, видишь страны...
Удачи, друг!
Ядрена вошь,
Какие могут быть стаканы,
В которых плещется вино,
В которых градус неизведан...
О, Ступников!
Тебе дано
Идти по-прежнему к победам! | |
|
|  Мои лучшие индивидуальные работы. Правда здесь не все.
Еще " вторая" дочка , внук и внучка живут далеко. Уже трудно собрать всех вместе. Жаль только, что очень давно и рано "ушедшие" их бабушка и дедушка не успели даже близко порадоваться. Столько настоящих праздников в году. У нас только в августе - четыре!
Хотя в первый день этого месяца уже более тридцати лет я пью. Один. На один- с отцом.
Зато потом весь месяц - праздную. И за него - тоже.
Женщины вокруг - это тепло,любовь и уважение. С ними бывает трудно, когда их много с их, а значит и моими, проблемами.
Но зато я у них один. На всех.
Это и есть мужская доля. Остальное - дрочилово.
| |
|
| Главные женские роли моей " первой" в израильских фильмах " Таня" и " Дети СССР" ( клип)
| |
|
|
Иногда мне кажется, что самые злобные антисемиты мира собрались в Израиле.
Это и есть всемирный еврейский заговор.
| |
|
| " Первая" ( старшая) приехала в гости , отснявшись в своем , уже четвертом, сериале в Израиле.
И еще - после четырех фильмов...
 
| |
|
| Юзик решил заняться инвестициями.
- У тебя есть знакомый олигарх? - спросил он - Можно прибыльно вложить деньги.
- И куда их вложить ? - Я приглушил рекламу женских прокладок по телевизору и включил воображение.
- В недвижимость.
- Почему?
-Надо же наконец купить себе новую квартиру.
Один человек сказал, что ему для дела нужны деньги, чтобы подняться.
- За дело, скорее, сажают, - ответил я и подумал - Для дела, впрочем, тоже. А на “ нет” и суда нет...
| |
|
|
![[info]](http://l-stat.livejournal.com/img/userinfo.gif){kind=small}
uryst's journal